Чтение онлайн

А нервы как тигры в клетке.

Так скромно, бывает, сидят.

Лежат лениво на ветке

И делают вид, что спят.

Я, кажется, невозмутима,

Как омут безветренным днем.

Но где-то в глубинах надрывно

Рычат мои тигры, как гром.

Но лишь мгновенье поблажки -

И кровь людей на шерсти!

Из доброй скромной милашки

Прорвется зверь во плоти.

Но все это лишь в голове.

На деле нет ни волны

На адской трясине воде.

И тигры приручены.

Говорит: не держи себе.

Не носи за душой камнями.

Так скажет, как будто не мне.

Как будто не между нами.

Он мне говорит. Понимаю,

Что всё. Всё уже пропало.

Я вкладываю - вынимает.

И мало. Всё мало. Мало!

Он мне говорит: ничего,

Ничегошеньки не изменилось.

Я тупо смотрю на него,

Так плачу, как раньше смеялась.

Он мне говорит, и я

Не знаю, хочу ли ответить.

Я думала, это заря,

Но что-то солнце не светит.

Он всё говорит-говорит.

И что-то внутри умирает.

Быть может, гром не гремит,

Быть может ром закисает.

Он скажет еще хоть раз,

И я уж точно отвечу.

Метну любовью меж глаз,

Отсыплю брани на вечер,

И кину соли на раны,

И дверь за спиной закрою…

Сижу. Говорит. Нет, рано.

Сначала посуду помою.

Да столько недописанных стихов

Доселе не держали даже пальцы!

Я вовсе не Есенин, не Толстой.

Пора уже смириться с этим фактом.

Нет времени на сопли о высоком,

Нет времени страдать за всех чужих.

Годами недочитанный Набоков

Помог бы подлатать мне этот стих.

А тут печальный вздох рабочих будней.

Мне кажется, я больше не жалею,

Что нет нужды записывать все нудни.

Теперь я нечто большее имею.

Скажу тебе, что происходит.

Это небо упало на дно.

В бесконечности мы - пароходы.

Притворились, что нужно одно.

Я скажу тебе, что случилось.

Просто пуговка оторвалась,

И по полу к тебе прикатилась.

Ну и как унять теперь страсть?

Ты и сам понимаешь, надеюсь,

Как увидишь чьё-то лицо

И знаешь, что будут дети,

Ваши милые пять сорванцов.

Ты чувствуешь то же, я вижу,

И пуговку в руку берёшь.

В этой глупой картине так нежен

Тот момент, когда подойдёшь,

Мне протянешь в ладони блестящий

Милый шарик от блузы моей.

Улыбнусь. Этот вихрь уносящий

Так бушует в руке твоей.

И ты спросишь: «Мы виделись раньше?»

Я отвечу: «Наверное, да,

Ты вчера только снился мне, знаешь,

Я, наверно, ждала тебя».

Между прочим

Я тебя очень.

Сегодня и завтра тоже

Песочным вкрапленьем по коже.

Между делом

Я тебя смело.

В темноте и облачным днем

Моё сердце к тебе соловьём.

Между строчек

На ощупь твой почерк.

Я хочу, чтобы завтра в семь.

А потом с тобой насовсем.

Сдала тебе сердце в аренду.

Ну, на ночь, знаешь, на час.

Я думала утром, к обеду

Влюбленность покинет нас.

Впустила тебя ненадолго.

Ну, в качестве эксперимента.

Хотела не дальше порога,

И трогать только пинцетом.

Потом разрешила остаться

Ну, может, на день-другой.

Тебя захотелось касаться -

В системе случился сбой.

Дала тебе полку в мыслях,

Стакан и зубную щетку.

С собой позволила мыться,

Ты взял к голове отвертку.

И тут, и там повертел,

Гляди-ка, и щелкнуло что-то!

Мой мир для счастья созрел,

И ты - моя жизнь, ты не кто-то.

Я хочу, чтобы каждый раз говорил обо мне: «Нужна».

Это лучше, чем сто аллегорий, метафор, сравнений.

Я хочу, чтобы только со мною дрожала в руках струна,

Чтоб всегда выбирал ты моё - из тысячи предложений.

Я молюсь, чтоб меня ты помнил из века в век. Априори.

Как самую первую, важную, неоспоримую необходимость.

Я молюсь, чтоб тебя обошли все известные миру хвори,

Ты, кажется, моя первая, самая жгучая необратимость.

Ты как терпкий чай, засахренный мёд - жестоко сладкий.

Как жгучий жидкий клей, как самый прочный сплав металлов.

От тебя, за тобой, с тобой. Бежать и бежать. Без оглядки.

Прошлое умерло. Нет лживых ухмылок, весёлых оскалов.

Ты вляпался в жизнь мою, пролез потайными ходами,

Известными только тебе. На ощупь, всё глубже в меня.

А я к тебе привязалась. Минутами, стихами и холстами.

Взрываюсь. То фонтанами, то реками, бушуя и пьяня.

Я мечтаю каждый раз знать, что нужна тебе. Вся.

И не важно любовь или боль, лишь бы вечно, касаясь

Друг друга руки, взрывались сердца, теплоту принося.

И только бы не остыть, быть ненужной тебе опасаясь.