За то, что я руки твои не сумел удержать…
Шрифт:
4
Закутав рот, как влажную розу, Держа в руках осьмигранные соты, Всё утро дней на окраине мира Ты простояла, глотая слезы. И отвернулась со стыдом и скорбью От городов бородатых Востока — И вот лежишь на москательном ложе, И с тебя снимают посмертную маску. 5
Руку платком обмотай и в венценосный шиповник, В самую гущу его целлулоидных терний, Смело, до хруста, ее погрузи… Добудем розу без ножниц! Но смотри, чтобы он не осыпался сразу — Розовый мусор – муслин – лепесток соломоновый — И для шербета негодный дичок, Не дающий ни масла, ни запаха. 6
Орущих камней государство — Армения, Армения! Хриплые горы к оружью зовущая — Армения, Армения! К трубам серебряным Азии вечно летящая — Армения, Армения! Солнца персидские деньги щедро раздаривающая — Армения, Армения! 7
Не развалины – нет! – но порубка могучего циркульного леса, Якорные пни поваленных дубов звериного и басенного христианства, Рулоны каменного сукна на капителях – как товар из языческой разграбленной лавки, Виноградины с голубиное яйцо, завитки бараньих рогов И нахохленные орлы с совиными крыльями, еще не оскверненные Византией. 8
Холодно розе в снегу: На Севане снег в три аршина… Вытащил горный рыбак расписные лазурные сани, Сытых форелей усатые морды Несут полицейскую службу На известковом дне. А в Эривани и в Эчмиадзине Весь воздух выпила огромная гора, Ее бы приманить какой-то окариной Иль дудкой приручить, Чтоб таял снег во рту. Снега, снега, снега на рисовой бумаге, Гора плывет к губам. Мне холодно. Я рад… 9
О порфирные цокая граниты, Спотыкается крестьянская лошадка, Забираясь на лысый цоколь Государственного звонкого камня. А за нею с узелками сыра, Еле дух переводя, бегут курдины, Примирившие дьявола и бога, Каждому воздавши половину. 10
Какая роскошь в нищенском селеньи Волосяная музыка воды! Что это? Пряжа? Звук? Предупрежденье? Чур-чур меня! Далёко ль до беды! И в лабиринте влажного распева Такая душная стрекочет мгла, Как будто в гости водяная дева К часовщику подземному пришла. 11
Я тебя никогда не увижу, Близорукое армянское небо, И уже не взгляну, прищурясь, На дорожный шатер Арарата, И уже никогда не раскрою В библиотеке авторов гончарных Прекрасной земли пустотелую книгу, По которой учились первые люди. 12
Лазурь да глина, глина да лазурь. Чего ж тебе еще? Скорей глаза сощурь, Как близорукий шах над перстнем бирюзовым, — Над книгой звонких глин, над книжною землей, Над гнойной книгою, над глиной дорогой, Которой мучимся, как музыкой и словом. «На полицейской бумаге верже…»
«Не говори никому…»
«Колючая речь Араратской долины…»
«Как люб мне натугой живущий…»
«Дикая кошка – армянская речь…»
«И по-звериному воет людьё…»
Ленинград
«Мы с тобой на кухне посидим…»
«Помоги, Господь, эту ночь прожить…»
Поделиться с друзьями: