Чтение онлайн

По краям расположенной близ капища овальной площадки – сажен двадцать в окружности – проступали силуэты молчаливых таинственных фигур. Тойоны племени во главе с Таху Вороном явились на праздник Кижуч-Рыбы. Вспыхнул громадный костер, осветив горностаевые накидки и причудливые головные уборы тойонов, ожерелья из медвежьих и акульих зубов, в несколько рядов обнимавшие их шеи, зловещие в своей раскраске лица колошей.

Ёки вместе с зельем, видно, уже вошли в колдуна, и теперь дурная улыбка блуждала по его лицу.

Сначала из капища доносились нечленораздельные сдавленные звуки заклинаний, стоны и причитания, а чуть позже, позвякивая в бубен, с вороном под мышкой появился и сам кривляющийся шаман. Представление началось.

Спустя некоторое время едва слышный голос колдуна вдруг поднялся, развился и фейерверком бессвязных звуков обрушился на зрителей. Вместе с «и-пи-пи-пи... о-то-то-то...» все явственнее слышались резкие каркающие крики ворона, тут же подхваченные экзальтированными зрителями. Эхо приносило их обратно. Шаман начал свое бешеное кружение. Он сорвал с себя одежду и остался в одной лишь набедренной повязке из вороновых когтей и клювов. Безумные крики и завывания, сопровождавшие это дикое беснование, скоро обратились в хрип. Белая пена выступила на устах. Злые ёки, видимо, уже окончательно заполонили тщедушное тело колдуна.

Внезапно Тамагно-Ус, на какое-то мгновение замерев, рухнул на землю. Все кругом смолкло. В течение нескольких минут слышен был лишь шум отдаленного водопада. Затем верховный жрец неспешно поднялся и, пошатываясь, направился к тому месту, где находились злосчастные наши иноки. Кульминацией больших шаманств является жестокий обряд вырывания языка у живой выдры. В настоящем же случае его решено было заменить принесением в жертву пленных. Тамагно-Ус запустил уже было свою костлявую, точно у хищного кондора, лапу в спутанные патлы Епимаха, как вдруг над Священной Поляной прозвучал оглушительный выстрел. Шаман машинально отпрянул...

Находящимся на волос от гибели инокам так и не дано было до конца осмыслить, почему кровожадные тлинкиты, исключая разве что колдуна, почитавшего пленников своей собственностью, с каким-то, можно сказать, даже суеверным подобострастием отнеслись к их нежданному спасителю. Таху Ворон почтительно выслушал незнакомца и едва заметным движением руки недвусмысленно дал понять тойонам, что отпускает пленников согласно воле Одноглазого Пришельца (именно так величали краснокожие неизвестного). Особо следует отметить тот факт, что вопреки всем законам и традициям пленные россияне были освобождены без какой бы то ни было мзды.

Спустя некоторое время Римма и Епимах знали уже кое-что о своем освободителе. Лешек Мавр еще мальчиком участвовал в польских событиях 1794 года, выступая под знаменами Тадеуша Костюшки. Потом обучался на естественном факультете Ревельского университета. Поднял восстание крестьян в Могилевской губернии против владетельных отцов-иезуитов, за что был сослан на поселение в Сибирь. Там сблизился он с декабристами, в особенности с Дмитрием Завалишиным. Заразившись его идеями освобождения индейцев Калифорнии от испанского владычества, бежал еще далее на Восток. Позже подрядился на корабль Российско-Американской компании, но до острова Ситхи-Баранова так и не дошел по причинам, о которых не слишком распространялся...

– Виа эст вита, дорога – это жизнь.– улыбнулся Римме черными, как у нерпы, глазами Лешек.– Алеа якта эст и тэрциум нон датур! (Жребий брошен, и третьего не дано!) Держись веселее, отрок! Трэс фациунт коллегиум... (Трое составляют коллегию...) – Два ряда ослепительно белых зубов представляли разительный контраст со смуглым, обветренным лицом бунтаря-поляка.

Что и говорить, замечательного спутника обрели наши горемычные герои. От всего его облика веяло необычайным теплом. Римма приник к широкой груди Одноглазого и дал волю слезам. Лешек нежно погладил послушника по голове, поправил ремень своего длинноствольного голландского ружья и зашагал вперед. Следом двинулся Римма. Замыкал шествие Епимах.

Поначалу шли посуху. Пройдя гряду низкорослых сосен и обогнув пресноводное озерцо с плавучими льдинами, оторвавшимися с дальних Скалистых гор, путники вступили в прибрежную полосу темного, угрюмого бора. Вверху пошумливали качающиеся вершины, внизу царило безмолвие и сумеречный покой; лесные запахи слегка дурманили голову. Здесь, на огалине, пахло морем и лесом. Римма оглянулся на оснеженные вершины сиерр, откуда в океан истекали бесчисленные, цепляющиеся за скалы, плутающие в хвойных дебрях потоки. Остановились у устья порожистой речушки. Здесь нашли небольшую, выдолбленную из дерева, украшенную резьбой пирогу с заостренными к концам, широкими веслами. Обходя опасные водовороты, лавируя среди потайников и коряг, пристали к противоположному берегу.

Ночлег устроили в низменном логе. Сквозь редкие деревья и расщелины гранитных утесов виднелось беспокойное море, было слышно, как волны накатывались на галечные черни, а потом уходили, чтобы тут же вернуться вновь. Ужасы остались позади... Умолк птичий гомон. Путеводными огоньками засверкали ясные звезды. С края до края темно-синих небес протянулась призрачная Моисеева дорога. Над дикими просторами мерцал таинственный Воз. На лицо послушника, впавшего в тяжелую, беспокойную дрему, опустился мягкий свет луны...

Неумолимо течет Время. Но, надо думать, те же звезды светили над миром за две с лишком сотни лет до описываемых событий, такой же мягкий свет луны нисходил на суровые лица славных первопроходцев и мореходов российских, прокладывавших путь на Восток. Потому в самую пору нам, читатель, обратиться мысленным взором к тем далеким временам Славной Истории нашей, когда Россия выходила в Великий океан.

Россия выходит в океан

Настоятель Валаамского монастыря, приюта монахов-молчальников, что на Ладожском озере, старец Назарий еще и еще раз перечитывал послания отца Германа. Отряжен был сей монах с группой миссионеров для проповеди Святого Евангелия и утверждения веры Христовой среди язычников Америки. И полутора лет не прошло, а в руках игумена вот уже два письма с далекого острова, прозывающегося Кадьяком. Сомневался старец: посылать или не посылать оные депеши владыке Гавриилу, митрополиту Санкт-Петербургскому, Новгородскому и Олонецкому. Уж больно строг владыко, выдумок не терпит. А в письмах Германа столько диковинного... Пишет он между прочим, что прознал от тамошних местных жителей про поселение российское, учиненное якобы новгородцами еще в конце XVI века, во времена государя Ивана IV; а если быть абсолютно точным – в 1571 году от Рождества Христова. Бежали будто бы те новгородские ушкуйники от царского гнева в Сибирь: проходили по рекам и озерам, переваливали через горы высокие, пробирались лесом дремучим, плыли морем студеным. Пять их муравленых ладей пристали – какая где, шестая же девалась без вести. Оттого и думают, что непременно принесло то судно в Америку; порушилось оно о берега Аляскинские – высокие и суровые. Те же, кто спасся тогда, церкву соорудили, а вокруг нее, «на берегу некой богатой рыбой реки», жила себе понастроили... Не знал преподобный Назарий, что к этому времени многим уже его соотечественникам, побывавшим в тех далеких краях, ведомо было об ушкуйниках новгородских. Про то, что «есть-де на Востоке за морем Большая Земля, где живут бородатые, белокожие люди», слышал от чукчей и камчадалов в 1648 году Семен Дежнев. В 17II году якутский служилый человек Петр Попов рассказывал, что «противу того Анадырского Носу с обеих сторон – с Кавымского моря и с Анадырского – есть-де значитца остров, и про тот остров подлинно ему, Петру со товарищи, сказывали носовые чукчи. Есть-де на том острову люди зубатые, а верь-де иной всякой обыкности и языку не их чюкоцкова...». Капитан Шпанберг, участник Второй Камчатской экспедиции, в 1746 году в рапорте Адмиралтейств-коллегий доносил: «В бытность мою в тамошних местах доводилось мне слышать о некоих русских, поселившихся на Американском материке». В 1762 году анадырский казак Иван Гребешков сообщал в канцелярию Охотского порта о бородатых русских поселенцах на «Большой Американской Земле»: «Домы у себя строют оные народы рубленные как русские, а платье носют долгое и едят из посуды деревянныя». Другой казак, Леонтий Вершинин, подтверждал сказанное: «А за теми двумя островами имееца да Большая Земля, на которой живут бородатые, подобно русским людям». Тойон с Диомидова острова Каигуню Момахунин и чукча Ехипка Опухин рассказали сотнику Ивану Кобелеву, что «на американской земле, по реке Хеврене, острожке, называвмом Кынговей, жительство имеют российские люди; язык у них свой, и писание они сохраняют, разговор имеют по-российски ж, читают, пишут, из книг молятся и иконам поклоняются, и прочая собою от американцев отмениты, ибо у американцев бороды редкия, а и те выщипают, а у живущих-де там россиян густые и большие».

Туземцы-кускоквигмюты сказывали русским землепроходцам о «белых людях, похожих на россиян», что живут на Аляске в «деревянных и каменных домах, покрытых тонкой медью, и крышки сии блестят весьма ярко в солнечные дни»; и что до тех белых людей «надобно идти лето и зиму, перегон к ним речками, и во многих местах байдарки переносят волоком, и показали идти на восток». Не было старцу Назарию ведомо и о карте ученого чукчи Николая Даур-кина, составленной в Анадыре в 1754 году, где была помечена река Хеврен (Хеуверен) и сказано было, что «то есть река глубокая, и по ей лес есть стоячий, который ухвата два-три и четыре, а именно березняк, сосняк и кедр, пихт, ельник, еще ж есть лес, подобно кость, толстой, а на нем листья широкия». На правом берегу, неподалеку от устья реки, показана крепостца и семь вооруженных людей, а под изображением подпись: «Люди живут, носят платье соболье, лисье и рысье, разговор с чукчами не сходен, а торг у них имеется на правом острову, противу Чукоцкой землицы». Не знал игумен и о карте Ивана Кобелева, начертанной в 1779 году. «Хутор Верен, где живут люди российские», был показан и на карте, приложенной к книге Г. И. Шелихова – о его «странствовании в 1783 году из Охотска по Восточному океану к американским берегам».

На поиски легендарного поселения новгородских ушкуйников и реки Хеу-верен были отправлены экспедиции: П. Корсаковского (1818–1819), В. Хром-ченко и А. Этолина (1821), А. Авинова (1821). Снаряжались они Российско-Американской компанией на средства, полученные радениями государственного канцлера, графа Николая Петровича Румянцева. Главный правитель РАК Матвей Иванович Муравьев писал графу: «Почти баснословное предание о жительстве русских в самых северных пределах Америки и в недавнем еще времени повторенные некоторыми из наших колоний, посланными для опознания земель сего материка, обратили внимание вашего сиятельства... Сколь ни мало заслуживают вероятия сии рассказы, но нельзя вовсе йе уважать или по крайней мере должно доказать их несправедливость».