Чтение онлайн

Много подвигов совершили славные мореходы и землепроходцы российские. Отважные путешественники, пренебрегая опасностями, рискуя жизнью, смело . бороздили просторы океанов, продирались через дремучие леса, стыли в ледяных пустынях... Неукротимая энергия и предприимчивость первопроходцев-россиян, совершавших подвиг свой во имя Знания и во славу Отечества, не могут не восхищать потомков. Они несли первобытным народам представления о добре и справедливости, в свою очередь, получая от них всевозможные знания о девственной североамериканской природе. Доставшиеся нам в наследство высоконравственные идеалы взаимопонимания между людьми двух различных континентов совсем не грех воскресить еще раз в памяти. Думается, что сегодня, в наш далеко не спокойный век, о них ни в коем случае не следует забывать.

В научных сферах вокруг проблем Русской Америки до сих пор не утихают исследовательские страсти: ниспровергаются старые гипотезы, выдвигаются новые, изменяются представления о вещах, казалось бы, хорошо изученных.

Предлагаемая на суд читателя книга отнюдь не претендует на новое слово в исторической науке, не ставит она и цели обострить противоречия или, напротив, упразднить их. Ее задача – в популярной, увлекательной форме еще раз привлечь внимание к удивительным страницам Отечественной Истории.

Кого-то, возможно, удивят пространственно-временные противоречия сюжета и высказывания по ходу развития событий относительно вещей, казалось бы, к основной теме не имеющих отношения. Что ж... здесь сознательно расширены хронологические рамки и тематический охват повествования. Плохо это или хорошо – судить читателю. Автор считает также своим долгом предупредить, что почти все основные действующие лица вымышлены, а подлинно существовавшие задействованы главным образом в отступлениях-эссе.

Воссоздать исторически полную, к тому же точную картину эпохи и при этом сохранить художественную выразительность повествования – задача не из легких. Занимательность не всегда в ладах с достоверностью. Фантазии тесно в прокрустовом ложе факта. В какой мере удалось совместить эти во многом несовместимые вещи, судить опять-таки читателю. Возможно, и некоторые повороты сюжета могут показаться несколько неожиданными и даже невероятными. Но повторим вслед за Мыслителем: «Ведь это прекрасно – в наше время стремиться верить в возможность таинственного, непознанного, прислушаться к откровениям невероятного, удивиться ограниченности голого факта, познать, затосковавшим в оглашенной реальности, великолепие загадочного и вознестись над горькою юдолью буден, примерить хотя бы в грезах, позлащенные крылья надежды на необыкновенное, сверхъестественное». Предлагаемая читателю книга призывает его не лишать себя чудесного дара – фантазии, не обременять ее веригами суетно-приземленных представлений, не опошлять свое восприятие событий бездушно-пренебрежительным отрицанием Поэтической Загадочности Мира.

Сознательно сохраняя некоторые наименования, слова и выражения, которые бытовали в те стародавние времена, мне хотелось насколько это возможно сохранить и передать дух той эпохи. Впрочем, читатель по необходимости может заглянуть в словник-вокабуларий, помещенный в конце книги.

Остается лишь добавить, что события, описанные в этой книге, охватывают в основном – не считая некоторых экскурсов в прошлое и немного в будущее – первую половину XIX столетия. Место действия первой части – Аляска и Залив того же названия; второй и третьей... Однако не лучше ли будет обратиться к суждению знаменитого российского морехода Василия Михайловича Головнина: «Новая Калифорния простирается от миссии Св. Диего, в широте 32°49' до широты 37°; а старая от той же миссии до мыса Св. Луки в широте 22°50/. Хотя пределы Новой Калифорнии к северу не назначены испанцами и губернатор в Монтерее сказал Лаперузу, что она простирается до конца Америки, но после испанское правительство в разных случаях было принуждено отступиться от сего нелепого притязания. Итак, утвердительно можно положить 37° широты северным ее пределом; далее же начинается Новый Альбион. ...Часть северо-западного берега Америки, называемую Новым Альбионом, должно считать между широтами северными 38 и 48°, ибо английский мореплаватель, второй путешественник вокруг света, Дрейк, назвавший сим именем американский берег, видел протяжение оного от широты 48° до широты 38°. В сей последней он открыл залив, в котором стоял на якоре и который впоследствии получил название Дрейкова залива...»

Автор

Интродукция.

Командор ордена святого Иоанна Иерусалимского

Ненастье ушло с рассветом... 6 августа 1805 года у входа в Ново-Архангельскую гавань на Ситхе показался бриг «Святая Мария». Главный правитель Русской Америки Александр Андреевич Баранов с удивлением и некоторым беспокойством следил за маневрами нежданного корабля: К тому времени, когда судно стало на рейд, правитель был уже извещен, что на судне том прибыл государственный протектор, камергер Николай Петрович Резанов, направлявшийся для обозрения Российских владений в Новом Свете в качестве корреспондента Российско-Американской компании. Скоро вельможа в сопровождении офицеров флота Хвостова и Давыдова, а также своего личного врача Георга Генриха Лангсдорфа сошел на берег.

Положение дел на Ситхе мало порадовало прибывшего протектора: скорбут, отсутствие мало-мальски пригодных жилищ, постоянная угроза нападения воинственных племен индейцев-тлинкитов, или колош, как называл их русский промышленный люд, и, наконец, голод. «Хлеба нет,– доносил он в Санкт-Петербург,– ибо, как слышно, и кормов на Кадьяке заготовлять некому, а на Ситхе с голоду умирают, потому что у колошей, прекрасными ружьями и фальконетами вооруженных, беспрестанная война, и рыбу там ловить должно под выстрелами. ...Живем все мы очень тесно, но всех хуже живет наш приобретатель сих мест: в какой-то дощаной юрте, наполненной сыростью. Чудный человек! Он заботится только о спокойном помещении других, но об себе самом беспечен... Баранов есть весьма оригинальное и притом счастливое произведение природы!»

Поселенцам самим нечего было есть, так что о содержании экипажа «Святой Марии» не могло быть и речи. Это Резанов понял сразу. Обстановка вынудила его за немалые деньги купить стоявшее на Ново-Архангельском рейде американское судно «Юнона», груженное съестными припасами. Тем самым протектор уберег моряков и колонистов от голода наступавшей зимы. Извещая о сем государственного канцлера, графа Н. П. Румянцева, он писал:

«...Из последних донесений моих к Вам, милостивому государю, и Главному правлению Компании довольно уже известно о гибельном положении, в каковом нашел я

Российско-Американские области: известно о голоде, который терпели мы всю зиму при всем том, что еще мало-мальски поддержала людей купленная с судном «Юноною» провизия; ведомо о болезнях, в несчастнейшее положение весь край повергших, и столько же о решимости, с которою принужденным нашелся я предпринять путешествие в Новую Калифорнию, пустясь с неопытными и скорбутными людьми в море на риск с тем, чтобы или спасти области, или погибнуть...»

Тяжелая серая мгла висела над заливом, когда «Юнона» покидала Ново-Архангельский порт. Главный правитель взглядом провожал удалявшийся корабль, пока туман не поглотил его целиком. Сквозь густую промозглую массу, окутывавшую прибрежные скалы, смутно проглядывались крепостные постройки и стоявший за ними глухой стеной неприветливый, таивший в себе немалые опасности, сумрачный бор. Зима была на исходе... На корабле пробили склянки.

– Как минует семь склянок, и песок потечет на восьмой получас, да огласит тогда юнга этот текст: «Во славу Божию, семь миновало, пройдет и восьмая, аминь!» – речитативом проговорил дежурный мичман и, покинув кают-компанию, отправился принимать вахту. Сверху, с палубы, раздался зычный боцманский зов:

– Водку кушать! – Следом послышался глухой грохот выкатываемого из баталерки бочонка.

Обычно в дальние морские экспедиции «от казны и по казенной цене» поставлялось для команды из государственных подвалов и закупкою у частных лиц пенное хлебное вино, которого, однако, хватало не более чем на два-три месяца плавания. На остальной период компании квартирмейстеры закупали в различных иностранных портах ром. Магические боцманские слова «водку кушать!» доносятся до слуха матроса, где бы он ни находился – и в штиль, и в грохотную бурю – от топа до кильсона. Они, сообщает нам очевидец, пробуждают моряков ото сна и «никогда не повторятся дважды», в единый миг «толпа собирается вокруг ендовы, и каждый с нетерпением ждет своей очереди».

Между тем «Юнона» с каждым днем приближалась к берегам солнечной Калифорнии. Воздух становился все теплее и благостнее. Наконец, по правому борту открылась опасная для мореплавания гряда Ферлонских камней, но скоро она опять закрылась туманом, и только на другой день российский корабль, благополучно миновав Золотые Ворота и узкий – с пол-лиги – трехмильный пролив, вошел в гавань Святого Франциска. Более двухсот квадратных миль великолепно укрытого морского пространства! Еще до полудня солнце, поднявшись выше, рассеяло остатки мглы, высвободив «Юнону» из белесоватой пелены, все еще покрывавшей поверхность залива. Господствующие здесь туманы надвигались и отступали в соответствии с ритмом прилива, что объяснялось особенной конфигурацией береговой линии. Взорам столпившихся на борту российских мореходов предстал открывшийся берег: окружавшие залив лавровые, чаговые и дубовые рощи, зеленые луга и долины, пересекаемые прозрачными речушками-ручейками, мирно пасущийся скот. Позади рыжеватых калифорнийских холмов, с разбросанными по ним фермами, хуторами и алдеями, маячили оснеженные вершины Сьерра-Невады. Легкий ветерок посылал с берега ароматы душистых трав и цветов, а вдалеке, над невеликими озерцами, гоготали дикие гуси и утки... Россияне не без любопытства рассматривали форт Святого Франциска, расположенный в юго-западной части бухты на небольшом выдающемся в море полуостровном уступе. Полуразваленные кирпичные батареи с чугунными пушками – карронадами и одним медным орудием, походившим на кулеврину; обветшалые постройки прекрасно дополняли общую довольно серую картину поселения. Резанов тут же отметил весьма неудобное положение форта, проистекавшее от близости возвышенности, захватив которую противник мог на расстоянии ружейного выстрела полностью владеть всею округою. Дальше, к востоку от пресидии, вдоль берега простиралась большая песчаная отмель. А противу самого форта находился превосходный рейд, где суда могли подходить едва ли не в пятидесяти саженях к самому берегу, будучи в совершенной безопасности. И притом в любую непогодь, во всякое время года. Новая Испанская Калифорния имела еще три удобных порта на сравнительно недалеком протяжении морского берега к югу: Монтерей, Святой Барбары и Святого Диего.