Чтение онлайн

— На том и стоять! — Яша говорил себе и такие слова.

Жалоб на затяжку с отправкой в монастырь он тоже не подавал, но как-то раз не выдержал и, когда главный смотритель тюрьмы делал обход камер, спросил у него:

— А скоро меня отправят?

Смотритель — теперь Яша знал, что он полковник и по фамилии Федоров, — усмехнулся и ответил:

— А у тебя что, терпения уже нет? В келию, в блошницу тянет?

Яше потом сказали заключенные:

— Он не Курнеев! Вот Курнеев, его помощник, пес каких свет не видывал. Плохо, что Федоров в отпуск уезжает. Курнеев нам устроит баню.

Майора Курнеева все боялись и говорили, сам Федоров его недолюбливает за свирепость.

В средних числах июля Федоров уехал в отпуск, и тут Курнеев действительно устроил «баню». Побежал в градоначальство к генералу Трепову, наябедничал насчет «послаблений», допущенных Федоровым. Трепов, как градоначальник, считался ответственным за состояние тюрем Петербурга и не замедлил явиться в предварилку с визитом.

Было часов девять утра, когда генерал показался во дворе тюрьмы. Узники бросились к окнам, переполошились все камеры. Засуетились надзиратели, стражники, вся тюремная прислуга — шутка ли! Сам его превосходительство Трепов ходит по двору и что-то выговаривает Курнееву. В «загонах» (особых отгородках) в это время прогуливались заключенные.

И должен был тут попасться на глаза генералу Архип Боголюбов. Курнеев, наверно, указал на него Трепову, и тот сразу вспомнил весь разговор о «мошенниках и девках» у графа Палена в день демонстрации у Казанского собора. Вот он каков, бунтовщик, виновник всего беспорядка, да еще схваченный с револьвером в кармане! Трепов знал, чем был больше всего обеспокоен государь, — сопротивлением властям, да еще целой толпою, как и было тогда на площади. Вспомнилось и то, как граф Пален кричал: «Пороть их, пороть, пороть!» И без того полнокровный, краснолицый, Трепов от приступа злобы весь запылал, и произошла такая сцена:

Генерал Трепов (обращаясь к Курнееву). Это почему? Кто допустил? (Он показал на Боголюбова, а тот как раз проходил по загону мимо, беседуя о чем-то с другим узником.) Беспорядок! Не имеет права осужденный ходить вдвоем с кем-то! Эй, ты!

Боголюбов остановился, подошел, но шапки не снял.

Майор Курнеев. Он без разрешения, ваше-с превосходительство-с. Раз в одиночке сидит, то и в одиночку на прогулке должен, а не с кем-то-с!

Трепов (негодует, его трясет от одного вида «мошенника»). Так почему же, спрашивается, они вдвоем?

Боголюбов (решил объяснить, а лучше молчал бы). Мой суд уже был, стало быть, имею право общаться на прогулке с другими…

Трепов (зычно, на весь двор). Я не тебя спрашиваю! Разве я к тебе обращаюсь? К тебе? Молчать! (Повернулся к Курнееву.) Взять его в карцер! Сейчас же посадить на хлеб и воду! И почему шапки не снял? Долой шапку!

Генерал в бешенстве замахнулся и сам сбил тяжелой рукой с головы Боголюбова шапку. И тут же приказал майору Курнееву схватить и наказать Боголюбова за непокорство «посредством розог», то есть высечь. И тотчас из всех окон сквозь решетки раздался возмущенный крик узников, видевших, как Трепов ударил Боголюбова, и слышавших дикий приказ генерала:

— Палач! Мерзавец! Негодяй! За что человека ударил! Подлый Ярыга! За что велел взрослого человека пороть? Изверг!..

Градоначальнику даже кричали: «Вон отсюда!» В камерах стали стучать всем, что попадалось под руку, обломки разбитых узниками табуреток полетели сверху во двор на Трепова и Курнеева. Вся тюрьма взбунтовалась. Истошный вопль потряс все шесть этажей, перенаселенных арестантами, предварилки.

— За что хотят обесчестить человека? Позор насильникам!..

Боголюбова все же втащили на галерею второго этажа тюрьмы и там выпороли березовыми розгами. А кроме него, были жестоко избиты и брошены в карцеры десятки других узников. Стражники врывались в камеры, где не прекращалось буйство заключенных, и колотили их кулаками, прикладами ружей, грозили убить на месте.

Яша все это видел и тоже побуйствовал. Табуретку разбил на куски и покидал их сверху в Трепова. Бросил в генерала и Евангелие. Книга рассыпалась белыми листами по двору. Все, что можно было разбить — даже стекла, — он разбил и метнул вниз. И за все это целых десять дней его продержали в тюремном карцере…

Был ненастный день начала ноября, когда Яшу Потапова отправляли в монастырь под Вологду.

Теперь он уже рад был, что меняется его местопребывание; осточертела камера и хотелось скорее на приволье; как ни худо — это он ясно представлял себе — жить за монастырской стеной под строгим присмотром духовного начальства, все же там… «Там видно будет», — говорил себе Яша. Не станут же его на цепи держать или в кандалах. И как ни высока монастырская стена, можно авось при благоприятном случае и перемахнуть через нее и… был таков, ищи ветра в поле.

В предварилке после того страшного дня, когда Трепов навестил ее и по его приказу был опозорен Боголюбов, придирки к узникам усилились, а майора Курнеева после драмы с Боголюбовым вскоре убрали из предварилки; но не понизили, а, наоборот, даже повысили по службе: генерал Трепов взял его к себе в градоначальство личным телохранителем. По требованию Трепова тюремную прислугу «подтянули», некоторых уволили совсем. Исчез еще до начала осени и сутулый, куда-то, сказывали, его «поперли», в инвалиды, что ли, перевели.

Боголюбова после порки увезли в другую тюрьму, и след его вскоре потерялся…

В столице, по настоятельному требованию Александра II, все усиливались гонение и кары за «вредное направление» умов и «возбуждение» народа «против богом данной самодержавной власти». С октября в окружном суде шел новый, уже третий за год, процесс — самый многочисленный по количеству подсудимых. За хождение в народ судили 193 человека, в большинстве молодых, и среди них тоже было немало девушек.

Нет ли Юлии среди них? Ничего не смог Яша узнать, как ни старался. А что с Ольгой, почему она пропала? Это тоже оставалось тайной для Яши. А спросить было не у кого; прежде через сутулого удавалось хоть что-то прознавать, теперь и эта лазейка закрылась.

Ну и скорее прочь, прочь отсюда!..

«Сбегу, из монастыря сбегу, — говорил себе Яша, покидая камеру, где провел почти около года. — Сбегу и вернусь в Питер… И Юлию выручу, найду, как помочь ей. Найду товарищей по фабрике, найду того, кто речь держал тогда на площади, свяжусь с организацией… добьюсь своего!»

Появилась цель, и уходил Яша в этап на Вологду почти радостный, хотя чувствовал — впереди, в тюрьме духовной, его ждут испытания, быть может, даже более трудные, чем те, которые он вынес в здешней тюрьме.