Чтение онлайн

– - Садись за руль и поехали, а я немного вздремну, охота на "гранд-чероки" отменяется. 12

Утром Тоглар ехал уже по хорошо знакомой дороге -- тот путь, который он проделал в прошлом году на "Волге" с Андрюхой из Ставрополя, он запомнил навсегда. Первый день на свободе! Как жадно он тогда вглядывался в каждое селение, в дома у автотрассы, и вот он снова добровольно возвращается в Чечню, хотя, кажется, тогда он зарекался, что на Кавказ он больше ни ногой. Чужой он, Кавказ, если не сказать опасный, для русской души, как бы его исторически ни привязывали к России, ни искали общих корней и стратегических интересов, -- в этом Тоглара никто не переубедит. Это про них, про кавказцев, некогда в тюрьме сказал Тоглару первый учитель: сколько волка ни корми... И время доказало правоту мудрого уголовника, которого, кстати, много лет позже кавказцы и прирезали.

Место за рулем занимал Картье, разговор после случая на дороге в станицу не клеился, ехали молча. Тоглар, сразу поверивший умершему у него на руках кавказцу, все думал, кто же навел на него иноземца, и вдруг неожиданно сказал:

– - Знаешь, Слава, а один в "джипе" оказался американцем, корреспондентом газеты "Лос-Анджелес таймс"...
– - но дальше о предсмертном признании погибшего распространяться не стал.

– - Его звали Карлен Татлян?
– - спросил сразу, не раздумывая, Картье, чем удивил Тоглара.

– - Да, так. А откуда ты знаешь?

– - В прошлом году он почему-то проявлял ко мне интерес, не явно, конечно, но я это чувствовал, -- стал рассказывать Неделин, не отрывая взгляда от дороги.
– - Куда ни приду, везде он. Он не пропускал в Москве ни одной серьезной тусовки, тогда я и узнал, что он репортер светской хроники американской газеты. Но я заметил за ним одну странность, он старался бывать в местах, где собираются крутые и гуляют шальные деньги: в казино, катранах, в "Пекине", в ночных барах и ресторанах, а в "Золотом петушке" у Хавтана он был завсегдатаем. Я предупреждал Леонида Андреевича, просил присмотреть за ним. Да и появлялся этот американец всегда в обществе армянских гангстеров. Я так и не понял, почему он интересовался мной, -- закончил, пожав плечами, Картье, а затем добавил: -- Может, это ереванские гангстеры навели на вас?

Но Тоглару все стало ясно. Константин Николаевич понял, почему американец, охотник за "граверами", присматривался к Картье -- он подозревал Неделина в причастности к фальшивым долларам. А Картье вполне тянул на этот романтический образ -- умен, элегантен, ведет светский образ жизни, не беден.

Но вслух Тоглар сказал другое:

– - Интересно... Молодец, что прояснил ситуацию, а то я мучаюсь: отчего, почему?
– - Случайное признание Картье отвело от него закравшееся было подозрение. И Тоглар впервые почувствовал к нему искреннюю тягу и симпатию, надежный был парень Неделин.

Когда до Чечни осталось часа два езды, Тоглар решил: пора делать привал, пообедать, отдохнуть, и стал вглядываться в часто мелькавшие у дороги селения, чтобы сделать остановку. Такое село вскоре нашлось. Возможно, Тоглара привлек придорожный трактир, где у входа висели три освежеванные туши крупных курдючных баранов из калмыцких степей, тут же мясник в замызганном фартуке отрубал желающим приглянувшийся кусок. Из раскрытых настежь дверей доносились вкусные ароматы, а за углом, в затишье, на открытом мангале жарили шашлык. Трактир держали армяне -- горбачевские беженцы после бакинских погромов.

Машину отогнали во двор, чтобы лишний раз не мозолила глаза, и вошли в прокуренный зал.

– - А чиж-пыж в этом заведении имеется?
– - спросил Тоглар у бросившегося к ним хозяина, он знал, что такое блюдо могут приготовить только в Баку.

Хозяин внимательно посмотрел на Тоглара и с улыбкой ответил:

– - Если время есть, какой разговор, сделаем. Мне и самому вдруг захотелось, -- признался добродушно толстяк, один к одному похожий на Элвиса Пресли, -- а пока и хаш есть, и суп кюфта, и жаркое из ребрышек с картошкой, шашлык любой: из мяса, из печени, а можем и из осетра -- Дон еще не оскудел. А к водочке и икру малосольную можем подать, и балычок.
– - Чем-то эти ребята приглянулись хозяину трактира.

Тоглар, не знавший, где скоротать часа три-четыре, сказал, сразу повеселев:

– - Времени у нас хватит. Накрой нам стол в дальнем углу, и если есть свежая осетрина, пожарь не только шашлыки, но и кусками, и все остальное подавай, больно вкусно рассказываешь. И про чиж-пыж не забудь, угощу ребят, теперь им в Баку не бывать, все, развелись окончательно.
– - И уже за столом он объяснил Самураю и Картье, что чиж-пыж -- это блюдо из свежих бараньих потрохов, и если его готовят умельцы -- объеденье.

В придорожном трактире все разговоры были о начавшейся войне в Чечне, это стало заметно с утра, когда поток машин навстречу усилился вдвое-втрое, они шли сплошной полосой. Тоглар, до того как они молча помянули Леху, достал карту Грозного и стал внимательно ее рассматривать: им предстояло пересечь чеченскую столицу и двигаться в глубь республики, к горам. Ушли они из гостеприимного трактира затемно, засиживаться дольше было неудобно. Провожал их сам хозяин, просил остаться на ночь, но видя непреклонность гостей, пожелал им удачи и сказал, что обязательно будет ждать их на обратном пути и зажарит им такого поросенка, которого они никогда не едали. На том они и распрощались. Уезжая, Тоглар попросил завернуть свежего мяса, килограммов десять, но разрезать на семь-восемь частей. Сперва подельщики не поняли зачем, но быстро среагировали: в усадьбе спущенные с цепи гуляли ночью три огромных волкодава -- гостинец предназначался им.

На блокпост российских войск у въезда в Грозный подъехали за полчаса до полуночи. Документы у них проверяли основательно, пришлось показывать секретное командировочное предписание, залезли даже в салон "уазика". Майор на вахте предлагал Тоглару дождаться утра, в городе шел жестокий бой, чеченцы, не оказывая сопротивления, пропустили танковую колонну в город, а затем, подбив в каждом квартале головные машины, заперли их, лишили маневра -- ни вперед, ни назад, -- и методично, в упор, расстреливали беспомощных танкистов противотанковыми гранатами, жгли "шмелями" -- новейшим российским оружием, оставленным предателями и казнокрадами из Москвы. Да и саму танковую операцию в условиях города можно было считать подарком чеченцам, но страна вряд ли когда узнает имя генерала, отправившего на верную смерть сотни молодых танкистов. Однако Тоглар объяснил, что он на ночь только и рассчитывает, а к утру, до конца смены майора, уже должен возвратиться с секретным грузом, как ему и приказано. Тогда майор, взяв карту Тоглара, пометил красным карандашом, как им безопаснее проскочить Грозный, -- маршрут проходил по окраинам, почти по тем же улицам, что наметил в трактире он сам.

В Грозном чеченцы пытались остановить их дважды, и всякий раз Тоглар, притормаживая издали, словно намеревался выполнить приказ, в последний момент, когда патруль сходил на обочину, готовый к проверке, резко давил на газ и рвал вперед -- форсированный мотор позволял такие штучки. Запоздалые выстрелы по скатам и в заднюю бронированную дверь не могли причинить машине вреда. В Грозном они по-настоящему ощутили, что такое война, фронтовой город. Горел, освещая ярким пламенем северные окраины города, нефтеперерабатывающий комбинат, в центре слышались взрывы, автоматные очереди, тяжелые залпы танковых орудий, обреченные танкисты отбивались в горящих машинах. А в небо, словно в праздник, ежеминутно взлетали сотни осветительных ракет, падая, они театрально высвечивали снегопад, но ими в эту ночь вряд ли кто любовался.

После обильного застолья и отдыха в гостеприимном и радушном армянском трактире у дороги за руль сел Тоглар, и ровно в половине второго ночи, проезжая какое-то село в предгорьях, в темном и безлюдном переулке сказал вдруг Картье, притормаживая:

– - Вот мы и приехали, Картье.

Неделин, глянув вправо, увидел особняк за глухим кирпичным забором, где в правом крыле, несмотря на ночь, светились оба окна. Картье сразу представил узкий коридор, где на зиму висят связки лука, и дальше две комнаты, в одной из них и находится вход в подвал, -- чертеж этот они знали наизусть и могли пройти в тайник, кажется, в темноте.