Чтение онлайн

– У лжи нет ни пола, ни возраста, куколка. Доверяй своему чутью и никогда - людям. Поверь на слово старушке Рози, лучше отдать нищему кошелёк с деньгами, чем нечто большее.

– Например?
– маленькая ладонь выхватила из моей руки кошелёк, и Ева одарила меня коротким кивком, благодаря.

– Например, то, что нельзя ни заработать, ни купить, ни украсть, ни получить в наследство или в дар.

Ева улыбнулась сухо, проходя мимо прислонившейся к стене женщины, ей всё тяжелее в последнее время стоять без поддержки.

– В таком случае у меня нет ничего такого, что я боялась бы потерять.

Сказала и посмотрела прямо в мои глаза, и я кивнул ей в ответ. Она права. Слишком много придаётся значения вещам, которыми мы не можем обладать на самом деле...просто потому что их невозможно получить ни одним из известных человечеству способов.

***

– Ты даже не понимаешь, о чём просишь.

– Я не прошу, Дарк. Я предлагаю тебе показать мне катакомбы. В противном случае я сама осмотрю их. И без твоей помощи.

Обошла меня и идёт впереди, стараясь ступать мягко по глиняному полу. Усмехнулся. В катакомбы в одиночку не совались даже самые матёрые копы. Храбрость? Скорее, неосведомлённость, граничащая с глупостью. А через секунду накрывает пониманием - ни хрена. Ловкая манипуляция, потому что знает: не позволю одной бродить по подземелью. И при этом даже мысли не может допустить, что придётся поплатиться за подобную наглость. Захотелось всё же вытащить её отсюда к дьяволу, пусть силой...и даже лучше силой...а затем я решил, что незачем. Девочка хочет посмотреть жизнь бездомных изнутри - пожалуйста. И я сам лично проведу для неё увлекательную экскурсию.

– Хорошо, - схватил её за руку и к себе притянул так, что едва не впечаталась мне в грудь, - я согласен стать твоим личным гидом. Но у меня два условия, Ева.

– Опять условия?
– уголок её губ слегка дрогнул, а мои начало покалывать от желания вонзиться в её рот зубами. Моё ходячее искушение...как долго я смогу придержаться собственного плана до того, как сорвет от её близости крышу, одному дьяволу известно.

– Ты не отходишь от меня ни на шаг.

Замолчал, давая ей время на то, чтобы кивнула.

– И ты не вмешиваешься ни во что.

– Что это значит?

– Да или нет, Ева.

– Да. Я не вмешиваюсь ни во что.

***

На его губах расплылась широкая улыбка, и Натан, резко подавшись вперёд, на миг остановился, нависая надо мной, пристально глядя на мои...так, что их начало печь в ожидании поцелуя. Сердце в очередной раз сорвалось вниз...в который уже за сегодня? И снова забилось пойманной в силки птицей. Так близко, что я вдыхаю его дыхание, и снова голову начинает кружить как от самого крепкого вина. Пока не вгляделась в его глаза...в самые зрачки, в которых блеснула насмешка...и я отшатнулась от него. Ублюдок! Упивается моей реакцией на себя...а у меня появляется ощущение игры. Мерзкое. Неприятное. Нет, это не то самое, захватывающее, когда ты играешь наравне с соперником, наравне с ним же ты делишь азарт и предвкушение победы...это отвратительное понимание, что играют в тебя. Причем играют в игру, правил которой тебе никто не озвучил, и ничего не остается, кроме как сопротивляться ей или же сдаться, унизительно признав свою ничтожность.

Дарк сильнее сжал пальцы на моём запястье, и я словно в себя пришла.

– Если ты отпустишь меня, мы наконец, сможем приступить к делу, Натан.

Не отпустил. Конечно. Кто бы сомневался. Вместо этого хмыкнул неопределённо и пошёл впереди меня, не выпуская из плена мою руку.

Катакомбы представляли из себя подземное убежище с очень узкими коридорами и невысокими проёмами с одной стороны. Некоторые из них были укрыты ширмой, некоторые нет, и мы могли увидеть лежавших вповалку на куче тряпья людей вместе с маленькими детьми. Чем дальше мы шли, тем больше бил в нос затхлый запах сырости и испражнений, казалось, навечно впитавшийся в эти стены.

Один мужчина сидел на чём-то, напоминавшем шкуру животного, но в его комнате было слишком темно, на низком табурете перед ним догорала свеча, и невозможно было рассмотреть ни его лица, ни самой ниши. Просто силуэт в темноте, тихо скуливший и бесцельно кидавший что-то в стену. Я решила, что это мячик. Он отскакивал от стены к мужчине, чтобы снова полететь обратно. Обратила внимание на то, что траектория мячика была неровной, словно рука, кидавшая его, сильно тряслась. Остановилась, и так же встал шедший впереди Дарк, недовольно повернулся ко мне.

– Что он делает?

– Занимает руки. Он наркоман. Не достал сегодня дури, вот и воет.

Сказал равнодушно...да и почему его должен был волновать какой-то бездомный, ведь так? Вот только почему тогда он знал о каждом из них. Знал всё. О женщине, подвывавшей колыбельную песню прижатому к оголённой груди младенцу. О том, что она немая и может воспроизводить лишь нечленораздельные звуки. О целом семействе с кучей детей, которые не помещались в своей комнатке, и старшие из них спали по эту сторону входа.

О молодой парочке, сидевшей у самой дальней стены своей комнатки в обнимку. Парень лихорадочно что-то шептал девчонке, крепко удерживая её тонкие руки, не давая ей поднести их к лицу. Натан сказал, что она в очередной раз порезала вены осколком стекла. Уже в третий после того, как её изнасиловал кто-то из городских, лица она не запомнила, только что мерзавцем был невысокий грузный плешивый мужчина с бородой и усами на морщинистом лице, одетый в приличную одежду и с черной шляпой в руках. Он обещал заплатить за одну из картин, которыми она торговала возле новой пекарни. Вот только он оставил кошелёк дома, и она могла бы пойти с ним, чтобы там он и рассчитался за покупку. Она говорила, что ей было страшно, но соблазн получить деньги и купить еды и поесть впервые за последние три дня перевесил.

– Ей одиннадцать лет, - мы уже давно прошли их комнатку, но Дарк продолжал рассказывать. Без сочувствия, без осуждения. Без каких-либо эмоций, - ублюдок затащил её за угол пекарни, заткнул рот ладонью и изнасиловал. После оставил лежать истекавшей кровью на земле и ушел.

– А парень?

– Старший брат. Слепой после взрыва. С тех пор, как нашли сестру его и привели домой, не отходит. Боится, что руки на себя наложит. Иногда ей удается сбежать от него. Но он всегда находит. Сам или помогает кто.

– А что насильник?

Дарк пожимает плечами.

– Удалось выяснить личность?

– Местный детский врач. Женат. Дети. Любимый внук. Практика своя. Работает только на состоятельные семьи.

– Смею предположить, раз ты настолько хорошо осведомлён о личности этого доктора...то он понёс своё наказание?

Дарк вдруг остановился и ко мне повернулся. Несколько секунд внимательно смотрел в мои глаза напряжённо, а после снова продолжил путь.