Чтение онлайн

– Не стоит сопротивляться, это не приведет к улучшению состояния. Папа действительно желает вам добра.

По мере разговора изменилось не только лицо Кравчука – поменялся и тембр голоса: сейчас он напомнил мурлыкание довольного кота под гладящей его рукой хозяйки. Казалось, даже дождь звучал теперь по-иному, как-то мелодичнее, что ли.

– Расслабьтесь. Сядьте удобно в кресле, если желаете, закройте глаза и просто расскажите о себе. Так сказать, небольшую биографию.

Врач прервал свое урчание и, подобно любопытной птахе, заглядывающей в окно, смешно наклонил голову на бок. Такое сравнение вызвало у меня невольную улыбку, которую он тут же заметил.

– Какая приятная у вас улыбка, Дашенька. Совершенно другой человек. А как она вам идет, даже представить не можете, просто сущий ангел!

Я ненавидела лесть, чувствовала ее всей кожей, вплоть до желания почесаться. Но лесть психолога была другой: слишком открытой, наивной, почти детской. Да и в моей биографии великих тайн не скрывалось, так что почему бы и нет.

– Родилась в 1988 году, – начала я.

– Сейчас вам тридцать?

– Да. Мама работала фельдшером на угольном предприятии, – продолжила я. – Папа на тот момент был пилотом гражданской авиации. Когда мне исполнилось шесть лет, мама погибла при взрыве. Через три месяца к нам переехала бабушка. Она купила домик в двадцати километрах от города, и я стала жить у нее. Отец продолжал работать в Новокузнецке, но каждые выходные проводил со мной. Через одиннадцать лет он женился на девушке младше себя на пятнадцать лет. Отношения с мачехой у нас, к сожалению, не сложились. В тот же год я поступила в Новокузнецкий филиал КемГУ, на отделение юриспруденции, который благополучно окончила. В двадцать лет вышла замуж, в браке была счастлива. В настоящее время являюсь безработной. Два месяца назад у меня случилось психотическое расстройство. Папа хотел сохранить все в тайне, и муж пригласил родственника, психотерапевта по специальности. Хотя, как вы понимаете, требовался психиатр. Олег, так его зовут, диагностировал диссоциативное расстройство идентичности. Вот и вся биография.

После моих слов собеседник нахмурил брови, но тут же кивнул:

– Спасибо, Дашенька. Скажите, а до того, как произошло психотическое расстройство, в вашей жизни были проблемы, не считая отношений с мачехой? Возможно, вы испытали стресс, страх или кто-то сильно обидел?

– За пять месяцев до этого умерла моя бабушка.

– Сочувствую, – Кравчук взял небольшую паузу и вновь продолжил: – А в настоящее время вас что-то беспокоит?

Я с непониманием посмотрела на него.

– Что может беспокоить человека с психическими проблемами? Наверное, в первую очередь как с этим жить?

– Нет, нет. Оставим пока диагнозы. Хочу уточнить: смерть бабушки сильно на вас повлияла? Может, появилось раскаянье, чувство вины и это не отпускает? Так бывает, когда уходят близкие.

– Когда я вышла замуж и переехала к супругу, бабушка осталась одна. И да, мне кажется, в ее смерти есть и моя вина.

– Но вы ведь образованная девушка и понимаете, что наша жизнь рано или поздно заканчивается. Так устроен мир. Мы либо принимаем его, либо страдаем, лишая себя всех радостей.

Мне не хотелось обсуждать больную тему, к тому же я не была согласна с доктором. Бабушка – единственная, кто принимал меня такой, какая есть, со всеми недостатками, капризами, ничего не требовала взамен и любила. К сожалению, осознание того, кем для тебя являлся человек, приходит слишком поздно. Настолько поздно, что ничего исправить уже нельзя, и каждый раз, вглядываясь в себя, видишь только огромную пустоту, заткнуть которую ничем не можешь.

Бабушка начала готовить меня к своей смерти примерно за полгода. Показывала собранный чемоданчик с одеждой для покойника, просила не устраивать пышных похорон и, главное, не плакать. На вопрос «почему?» ответила, что не сможет спокойно смотреть, как плачет ее девочка, и будет от этого страдать. Вместо того, чтобы отнестись к ее словам серьезно, по возможности найти время и быть рядом, я только отшучивалась, трусливо отгоняя от себя страшные мысли.

Посмотрев на врача глазами, наполненными влагой, я сказала:

– Не хочу касаться этой темы. Вы спросили, что меня беспокоит? Меня беспокоит страх. Страх неопределенности. Под моими ногами находится зыбкое, бескрайнее болото, и я не знаю, как из него выбраться. Когда просыпаюсь среди ночи, чувство обостряется.

Анатолий Сергеевич вопросительно сдвинул брови.

– Почему именно ночью?

– Не знаю, – пожала я плечами. – Возможно, потому что все случилось ночью, когда я спала.

– Сколько времени вы находились в этом состоянии?

– Десять дней.

И хотя мужчина ничего не ответил, я увидела на его лице сомнение.

– Анатолий Сергеевич, а можно тоже вопрос?

– Конечно, конечно, Дашенька. Слушаю очень внимательно, – он откинулся на спинку кресла и сложил скрещенные пальцы на живот.

– Вы действительно можете мне помочь? Некоторые ваши коллеги утверждают, что психические расстройства не лечатся, а лишь купируются транквилизаторами, приводя пациента к стойкой ремиссии.

– Очень рад, что вы подготовились к нашей встрече. Только позвольте спросить, милая Даша, какие конкретно коллеги так говорят?

– Разные, я особо не запоминала имена. Вся информация есть в интернете.

– Так я и подумал, – иронично усмехнулся Кравчук. – Что ж, не имею права препятствовать интересам клиента, но, если позволите, выскажу свое мнение.

– Конечно, Анатолий Сергеевич, слушаю очень внимательно, – скопировала я его иронию.

Доктор развернулся вполоборота и показал рукой на длинный, во всю стену, шкаф с книгами.

– Вот здесь собрана уникальная литература ведущих мировых специалистов. И знаете, что интересно? А интересно то! – не давая возможности вставить слово, продолжил он. – Среди них встречаются абсолютно разные мнения. Но! – врач поднял вверх пухлый палец, не отводя пристального взгляда от меня. – Эти авторы посвятили жизнь изучению психологии. Не месяц и не год, а всю жизнь! И, как понимаете, исследовали они не по интернету. Парадокс состоит именно в том, что их мнения разнятся. Вам это о чем-либо говорит?

– Нет, – пожала я плечами.

– Вот! – довольно улыбнулся доктор. – Это говорит о том, что психология не так проста, как кажется на первый взгляд. И хотя наука не стоит на месте, ясного и четкого понимания того, что происходит в наших головах, не очень-то прибавилось. Вот, к примеру, вы.

Он еще раз открыл папку с моими результатами МРТ головного мозга и анализами, которую при записи попросил захватить с собой.

– С вами все в порядке! У вас нет хронических заболеваний, вы не принимали никаких психотропных препаратов, на учете у психиатра не стоите. Насколько я владею информацией, вы также не жаловались на бессонницу, ни ваши родные, ни вы сами не замечали причин, которые могли бы спровоцировать данное поведение. Тем не менее это произошло! Конечно, есть и врожденная предрасположенность, но, полагаю, не в вашем случае. Прежде чем ставить диагнозы, мы должны во всем разобраться. Хочу сказать, диссоциативное расстройство – очень редкое заболевание и при всем уважении к коллеге, на единственном осмотре не определяется. Давайте на время забудем про то, что вам говорили до меня, и начнем сначала. Если вы действительно хотите, чтобы я помог, то должны быть предельно честны. Подумайте, может… вы все-таки что-то утаиваете и по каким-либо причинам не хотите рассказать?

В глазах Кравчука всего лишь застыл вопрос, но меня вдруг охватил стыд – именно об этом говорила Лидия. Замешкавшись, я даже вспомнила пару давно забытых проступков, за которые было неловко, и, кажется, покраснела. Между тем взгляд Анатолия Сергеевича смягчился, разбавился отеческой заботой. Прям этакий толстячок-добрячок.

– Знаете, Дашенька, ни для кого не секрет, что родные, близкие люди порой не совсем корректно ведут себя с нами: обижают, не ценят. Как же выяснить, что мы на самом деле для них значим? Можно что-нибудь придумать, например, заболеть. Но не по-настоящему, а как бы заболеть. Понимаете, о чем я?

Чего-чего, а такого поворота я точно не ожидала. Даже стало как-то обидно. Я так долго пыталась смириться со своей ненормальностью, мысленно примеряла смирительную рубаху, а он намекает на симуляцию. В отличие от доктора, искусно прятать эмоции под разными масками я не умела, и все тут же отразилось на лице.

– Нет-нет, конечно, это ни в коем случае вас не касается, – быстро ретировался врач. – Хотя ничего предосудительного я здесь не вижу.

– Напрасно, Анатолий Сергеевич, вы ищете черную кошку в темной комнате. Я ничего не утаиваю.