Чтение онлайн

– Конечно, – согласился Дронго, – самое главное – это неукоснительное соблюдение вашего процессуального законодательства.

«Интересно, – подумал он, – почему все зашоренные чиновники говорят одинаковым набором фраз, независимо от того, на каком языке они разговаривают?»

Обратный путь в столицу Кении напоминал отступление разбитой армии. В первой машине все время плакала Люба, для которой смерть Антона Вермишева оказалась сильным потрясением. Мужчины мрачно хмурились, даже не разговаривая друг с другом. Во второй у Жени наступило какое-то непонятное оцепенение, и она словно впала в ступор, не реагируя на окружающих. Сидевшая рядом с ней Джина все время тревожно смотрела на молодую женщину, опасаясь, что та снова потеряет сознание.

Дронго расположился рядом. Впереди сидели Бинколетто и Бретти. Перед самым выездом Дронго позвонил в Москву своему напарнику Эдгару Вейдеманису.

– Как ваша африканская охота? – поинтересовался Эдгар.

– Боюсь, что охота закончилась, – сообщил эксперт. – У нас тут происходят непонятные события.

– Все как обычно, – рассмеялся Вейдеманис. – Ты не можешь спокойно куда-нибудь уехать. Обязательно втянешься в какое-нибудь расследование.

– Более того, сейчас я почти превратился в одного из подозреваемых, – сообщил Дронго, – поэтому мне нужна твоя помощь. Сейчас я продиктую тебе номера паспортов. Проверь все, что сможешь узнать о банкире Дживане Араксманяне и заместителе руководителя федерального агентства Руслане Стригуне. Только желательно очень быстро. До завтрашнего утра.

– Проверю, – согласился Вейдеманис. – Что-нибудь еще?

– Если сможешь, посмотри, какие материалы есть на Евгению Кнаус. Это журналистка и телеведущая. И еще на Артура Ишлинского. Успел записать?

– Конечно. Постараюсь что-нибудь раздобыть, – пообещал Эдгар.

Дронго сидел в машине, глядя на медленно идущих носорогов, и подумал, что даже здесь, в такой первозданной красоте дикого мира, человек умудряется испортить жизнь не только себе, но и своим близким.

– О чем вы думаете? – спросила Джина.

– О нашей экспедиции, – признался он. – О том, что даже в таком месте находятся хищники, которые не дают нам спокойно жить.

– Я тоже об этом думаю, – призналась Джина. – Неужели действительно убийца находится среди нас?

– Нет никаких сомнений, – кивнул Дронго.

– Как это неприятно, – поежилась она, – просто не могу поверить. Как вы считаете, в полиции смогут определить, из какого ружья застрелили Ишлинского?

– Конечно, это несложно. И это меня очень беспокоит.

– Почему? – не поняла Джина.

– Убийца очень расчетливый и хладнокровный человек. Он дождался момента, когда можно выстрелить в Ишлинского, пользуясь паникой и вечерним закатом. Вы подумайте, насколько крепкие у него нервы, если в момент нападения львицы он думал не столько о собственной безопасности, сколько об устранении возможного конкурента или соперника. Для этого нужно иметь железный характер. Это во-первых. А во-вторых, он достаточно жестокий человек. Одно дело – выстрелить в своего соседа, и совсем другое – толкнуть молодого человека и зарезать его одним движением руки. Нужно быть готовым к подобному испытанию.

– Значит, завтра утром мы узнаем, кто этот убийца. Не понимаю, на что он рассчитывал, когда стрелял. Ведь вы сами говорите, что его легко вычислят.

– Вот это меня и беспокоит, – признался Дронго. – Ведь убийца должен был понимать, что рано или поздно все ружья проверят и его легко обнаружат. Тогда получается, что он просто дурак. А я в дураков не очень верю. Значит, убийца сделал какой-то трюк. Какой? Что он мог такое придумать, чтобы отвести от себя подозрение? Ведь он, не колеблясь, убил Вермишева, который хотел со мной переговорить. После этого убийства уже нельзя было всерьез рассуждать о случайном выстреле. Вы понимаете, что получается? Как только мы найдем ружье, из которого стреляли, мы сразу свяжем первое убийство со вторым. И этого человека просто арестуют. Неужели убийца не понимал, что его легко вычислят, когда пошел на второе убийство? Ведь после первого он легко мог объяснить произошедший несчастный случай плохой видимостью, паникой и случайным выстрелом, даже своим испугом. Но второе убийство уже ничем подобным объяснить невозможно. То есть он сознательно идет на то, что его разоблачат и арестуют. Я не могу понять его логику. Он явно не дурак, но какой трюк он придумал? Что именно он хочет? Этого я пока понять не могу.

– Неужели все так сложно?

– Очень. И чем больше я думаю, тем больше убеждаюсь, что не все так просто, как нам кажется.

Джина посмотрела на сидящую рядом Евгению и шепотом сказала:

– Кажется, она нас даже не слышит, так сильно на нее подействовали эти убийства.

– Она действительно любила погибшего, – пояснил Дронго. – Уже полтора года Женя жила с ним, несмотря на его характер и нрав. Ей хотелось верить, что он может быть лучше.

– Когда мы летели в самолете, она ему за что-то выговаривала, – напомнила Джина.

– Он ушел с темнокожей стюардессой в конец самолета, чтобы запереться там в туалете, – пояснил Дронго.

– Это я помню. И она любила такого мерзавца?

– Женщины часто любят сердцем, а не головой. И часто сердце у них заменяет голову, – сказал Дронго.

– Вы имеете в виду мой случай? – нахмурилась Джина.

– Нет. Ее. Даже понимая, что он нагло изменяет ей чуть ли не в открытую, даже сознавая, что ничем для него не является, она продолжала его любить. Евгения Кнаус – довольно известная тележурналистка и вполне могла бы устроить свою жизнь самостоятельно в отличие от остальных дам, которых обычно берут с собой на охоту, в командировку, в отпуск, на море…

– Меня тоже взяли на охоту, – с вызовом произнесла Джина.

– Не нужно аналогий, – поморщился Дронго, – у вас совсем другой случай. Вспомните, что вас приставила к Энцо его старшая дочь, ваша подруга. У вас был неудачный роман, и вы должны были просто сменить обстановку. Наконец, вы поехали в Кению не развлекать Энцо Бинколетто, а работать и следить за его здоровьем. И, наконец, вы его работник, а не девочка по вызову на несколько часов или дней. Разницу вы прекрасно понимаете, но сейчас решили еще раз выслушать мои доводы, чтобы почувствовать себя гораздо увереннее.

– Нет. Я только хотела услышать, как именно вы ко мне относитесь.

– Может, и так. А вот Люба Ядрышкина с ее безупречной фигурой, накачанными губами и, как я подозреваю, увеличенной грудью – типичная дамочка для совместных поездок за границу. Достаточно сообразительная, хитрая, умелая, приспосабливающаяся. Конечно, никакого интеллекта в ней нет и в помине, книг она не читает, про Пруста и Джойса никогда не слышала, да это ей и не нужно. Она зарабатывает своим телом и внешностью, пока может. Если повезет, сумеет выскочить замуж за обеспеченного человека, желательно пожилого и солидного. Не повезет – значит, будет существовать так где-то до сорока лет. Потом начнет сама нанимать мальчиков для своего сопровождения. Если, конечно, удачно раскрутит свои деньги, вложив их в какое-нибудь прибыльное дело.

Здесь все понятно. Как и в случае с Женей Кнаус. Умница, интеллектуалка, красивая внешность, но сама пробиться явно не смогла бы. Нужна была помощь в лице такого человека, как Ишлинский. Конечно, она достаточно талантливый человек, но сколько их таких пропадает, так ничего и не достигнув… Она смогла грамотно раскрутиться, сумела сделать себе имя. Если бы даже Ишлинский не погиб, думаю, что это была бы их последняя совместная поездка такого рода. Конечно, он ей нравился и она бы с удовольствием отправилась с ним отдыхать на Сейшелы или Маврикий. Но не в такой компании, когда ее положение выглядит более чем двусмысленно. Ведь рядом находится Люба, которую взяли для ублажения высокого чиновника.