Чтение онлайн

empty-line/>

А Добрыня в Архангельске попировав

дня эдак три, пустился вплавь

по реке Двине Северной,

на лодочке беленькой.

Доплыл он до Устюга Великого.

Потянуло в леса дикие

его кобылу верную,

та чует зло, проверено!

Доскакали они до избушки,

заходят внутрь, там заячьи ушки

дрожат и трясутся от страха.

Золотом шита рубаха

висит, дожидаясь хозяина.

– Неужто изба боярина?
–

богатырь светёлку обходит,

в раскалённую баньку заходит.

Мужичок чудной в бане парится,

белый, как лунь; махается

вениками еловыми.

Белки в кадушки дубовые

подливают воду горячую.

"Мужик Забавушку прячет!" -

подумал детина наш милый.

– Тук-тук, тут дева-птица не проходила?

Дед Мороз (а это был он)

немало был удивлён:

– Это ж ветром каким надуло

былинничка? Что ли уснула

во дворе охрана моя?

Пойду, вспугну медведя`!

– Медведя` покорить бы надо,

но зима на улице, и засада

в берлоге медвежьей особая:

не страшна вам дружина хоробрая!

Усмехнулся Мороз: - Верно чуешь,

с тобой, гляжу, не забалуешь.

Ну проходи, добрый витязь, омойся.

А в тёмну тайгу не суйся,

там баба Яга живая,

она таких, как ты, валит

целыми батальонами,

с друже своими злобными!

– Так вот кто спёр царёву птицу!
–

не на шутку Добрыня гневится.

Но однако

разделся, помылся и в драку

не поспешил отправиться,

а остался есть и бахвалиться.

Отдыхал богатырь так неделю.

Уже брюхо наел он

такое же, как у Мороза.

Не выдержал дед: - Воевода,

не пора ль тебе в путь пуститься?

А то царь, поди, матерится!

Делать нечего, надо ехать.

Хорошо прибаутки брехать

за столом со свежесваренным пивом,

но не от хмеля воин красивый,

а от подвигов ратных.

Взял Добрынюшка меч булатен,

надел кольчугу железную,

пришпорил кобылу верную

и в тёмны леса галопом!

Допылил бы он так до Европы,

да на избу Яги наткнулся.

Шпионом хитрым обернулся

и айда на разведку.

Но ворон уж карчет на ветке,

бабу Ягу призывая.

Появилась старуха кривая,

будто выросла из-под земли:

– Нос, касатик, подбери!

Тебе чего от бабушки надо?

– Я, бабуля, не ради награды,

а пекусь о спасении жизни.

Забаву Путятичну, видишь ли,

злая сила, кажись, прибрала.

Ты деву-птицу не видала,

чи сама её съела в обедню?

Хоть где косточки закопала, поведай!

И тычет в бабулю палкой:

не Горыныч ли это?
– Жалко

было бы съесть девицу,

чернавка самой сгодится, -

отвечает служивому ведьма.
–

Слезай с коня, пообедай,

в баньке моей помойся,

кваску попей, успокойся.

Беспокойно стало служаке,

вспомнил он богатырские драки -

последствия её гостеприимства.

– Не пора ли тебе жениться?
–

вдруг ласковой стала Яга

и в избушку свою пошла.
–

Сейчас покажу тебе девку,

краше нет! Та знает припевки

все, каки есть на свете,

и лик её дюже светел.

Вошла в избу, выходит девкой,

краше нет! И поёт припевки

все, каки есть на свете.

Никитич нарвал букетик

цветов, что росли возле дома,

и дарит девице, влюблённый.

Та ведёт его в опочивальню,

срывает рубашечку сальную

да в шею вгрызается грубо:

без меча былинного рубит!

Вышел дух из воина. Ан нет, остался.

Дух, он знает что-то, он не сдался.

А Добрыня мёртвый на полатях

лежит бездыханный. И тратит

бог на небе свои силы:

в Сивку вдул видение, как милый

хозяин её умирает.

Фыркнула кобыла: "Чёрт те знает

что творится на белом свете!" -

с разбегу рушит дом, берёт за плечи

Добрыню да на спину свою поднимает,

и бегом из леса! Чёрт те знает

что в нашей сказке происходит.

Старичок на дорогу выходит

и тормозит кобылу:

– Чего развалился, милый?
–

поит воеводу водицей.

"Чи живой?" - конь матерится,

обещает затоптать бабку Ёжку.

– Эх, Сивка-матрёшка,

не тебе тягаться с Ягою,

её Муромец скоро накроет!

А ты скачи на гору Сорочинску,

там в пещере Забава томится,

змей Горыныч её сторожит.

Тут Никитич приказал долго жить:

оклемался, очухался, встал,

поклонился дедушке и поскакал

на эту страшную гору.

"Так ты, казак, в бабку влюблённый?" -

ехидничает кобыла.

– Да ладно тебе, забыли, -

отбрёхивается богатырь, -

дома поговорим.

А гора Сорочинская далёко!

Намяла кобыла боки,

пока до неё доскакала,

а как доскакала, так встала.