Чтение онлайн

— Ах, Иоаннчик, сынок мой! — отзывалась Мария из Назарета.

Заслышав такое, Никодим от изумления открыл рот и вытаращил глаза. Однако нас его удивление не поражает, ибо мы знаем, что старого книжника не было на Лобном месте в тот трогательный момент, когда Иисус назначил малютку

Иоанна своим заместителем по сыновней части.

Первым к группе женщин приблизился Иосиф Аримафейский.

— Сударыня, — проговорил он, почтительно склоняясь перед Марией из Назарета, — примите наши самые искренние соболезнования. Понесенная вами жестокая утрата поистине невосполнима, и мы вам глубоко сочувствуем.

Мать Иисуса разразилась рыданиями. Несмотря на все неприятности, которые причинял ей старший сын, она все-таки предпочитала его остальным своим детям.

— Сударь, — ответила она, — благодарю вас за то, что вы пришли сюда в столь скорбный час и не остались глухи к нашему горю… Однако с кем имею честь?.. Мне кажется, я не имела счастья…

— Иосиф Аримафейский, сенатор, — представился тот, поклонившись.

Все три Марии отшатнулись.

— Простите, — заговорила Мария Магдалина, — но, если вы действительно сенатор, как вы говорите, мы не понимаем, о каком соболезновании может идти речь? Разве вы не были в числе врагов Иисуса?

Иосиф Аримафейский объяснил, как обстоят дела, и заодно представил Никодима. Сначала Марии слушали его недоверчиво, но предъявленное им разрешение за подписью Пилата на снятие тела смогло их убедить. Наиболее хорошее впечатление произвел на них Никодим, вслед за которым прибежал бальзамировщик с большим набором всяческих благовоний. Присутствовавший при этом евангелист Иоанн ничтоже сумняшеся говорит о ста фунтах состава из алоэ и смирны (глава. 19, ст. 39). Без малого пятьдесят килограммов духов — это вам не шутка!

Сенатор привел с собой своих рабов с лестницами, клещами, веревками, пеленами и прочими принадлежностями, необходимыми для снятия с креста доброго сына божьего.

Операция эта была явно не из легких, особенно если учесть, что палачи наверняка приколотили свою жертву на совесть. Тем не менее, как уверяют священники, она прошла вполне благополучно, и руки Иисуса даже не были при этом оцарапаны.

Кое-кто из моих читателей может скептически заметить:

— Должно быть, мессир Христос при этом едва не сорвался от смеха! Еще бы: ведь он только притворялся трупом, потому что бог не может умереть. Он и не умирал ни на секунду, а последний вздох и прочее — весь этот спектакль был задуман для публики с галерки.

Но тут я не могу согласиться. Мессир Иисус был действительно мертв, и слуги Иосифа Аримафейского с бальзамировщиком Никодима возились именно с трупом.

Мои друзья священники объяснят вам даже, куда именно отлетела его душа, ибо, по их мнению, у нас есть душа, обладающая своей особой жизнью, независимой от жизни тела.

Так вот, душа Иисуса, покинув свое земное пристанище, как говорят мистики, спустилась, подобно Орфею, в обитель теней. И там, по словам богословов, она увидела души всех умерших со дня сотворения мира.

Правда, эти очаровательные богословы забывают, что всего пять минут назад уверяли нас, будто в час смерти Христа произошло всеобщее воскресение покойников на всем земном шаре. Но не будем педантами! Стоит ли так ехидничать по поводу бесконечных противоречий, в которых путаются церковники? Ведь в конечном счете это вызывает скорее смех, чем негодование. Посмеемся же и пойдем дальше!

Итак, остальные души встретили душу Иисуса с небывалым энтузиазмом. Ей устроили настоящую овацию. Если наверху, на земле, смерть сына божьего оплакивали, то здесь, внизу, началось такое веселье, что дым коромыслом!

— Добрый наш Христос! Как он мил! Как любезен! Он умер за нас! Он спас нас! Он пострадал за нас! Как это великодушно!

Особенно радовалась вдова Юдифь, та самая, которая убила Олоферна, чтобы угодить старине Саваофу. И как еще радовалась!.. Сейчас вы поймете почему. Юдифь, согласно библейской легенде, обладала всеми достоинствами на свете: ни одна девственница не была более нее достойна занять место в раю. Но, увы, все из-за того же первородного греха рай оставался для нее недостижимой мечтой. Вместе с Авраамом, Моисеем, Давидом, Иаковом и прочими Юдифь вынуждена была дожидаться часа искупления в мрачном обиталище теней, которое богословы-католики почему-то называют также преддверием рая.

Вот почему сейчас душа Юдифи не могла удержаться от того, чтобы не облобызать душу Иисуса. Разумеется, это был целомудренный поцелуй — объятия душ не могут оскорбить блюстителей нравственности.

— Ах, спаситель мой, как ты добр! — воскликнула она.

— Душенька моя! — отвечал ей Иисус.

Короче, там царило в тот день такое бурное веселье, что ни в сказке сказать, ни пером описать.

Христа расспрашивали, как прошли его страдания, — так любители музыки обсуждают премьеру какой-нибудь оперы.

— Говорят, вас выпороли. Это правда? — интересовалась душа Гедеона.

— Да, и надо сказать, среди тех, кто меня хлестал, я заметил одного сержанта с такой тяжелой рукой, что только держись!

— Тем лучше, тем лучше! — закричали души, радуясь, что теперь-то райские врата распахнутся перед ними настежь.

Наконец Иисус заставил души рассчитаться по порядку, запомнить свои номера и повел их за собой, чтобы представить своему отцу Саваофу. Старина бог-отец был несказанно обрадован тем, что его царство небесное отныне наполнится пестрой толпой искупленных душ, — все-таки какое-то развлечение! И повелел принять всех наилучшим образом.

Когда процессия уже входила в рай, душа Иисуса вдруг воскликнула:

— Господи, ведь завтра воскресенье!.. Не спохватись я вовремя, оказались бы наши пророки лжецами… Весьма сожалею, господа, но вынужден вас покинуть. Мне еще надо вернуться в мое тело, чтоб на пасху воскреснуть. До скорого свидания, отец мой, до скорой встречи, любезные души!

И с этими словами божественная душа кубарем скатилась вниз на землю.

Пока на том свете происходили все эти события, на этом свете друзья Иисуса бальзамировали его труп. Вот как это обычно делалось.

Из тела вынимали все внутренности, а из головы — мозг. Затем все полости и вены заполняли разными благовониями. После этого тело погружали в ароматные масла и, наконец, бинтовали погребальными пеленами.

Таким образом, Иисуса выпотрошили, как цыпленка, и, когда душа его вернулась к месту погребения, куда Иосиф Аримафейский, Никодим, Иоанн и святые Марии положили его труп, она не могла не заметить, что там многого не хватает. Однако довольно! Божественное провидение решило, что Христос после своего воскресения проведет на земле всего сорок дней — о чем же тут разговаривать? Раз Иисус всемогущ, для него прожить это время без мозгов и желудка было легче легкого (смотри евангелия от Матфея, глава. 27, ст. 5761; Марка, глава. 15, ст. 42-47; Луки, глава. 23, ст. 50-56; Иоанна, глава. 19, ст. 38-42).