Чтение онлайн

Бирбал выслушал по очереди обе стороны, сразу понял, что к чему, и велел подать зеркало и десять золотых монет. Зеркало он поставил перед вешьей, а золотые монеты положил позади нее, да так, что они отражались в зеркале.

– Видишь монеты в зеркале? Вот отсюда и забирай их, – сказал он вешье.

– Но, господин, как же я их возьму? Это ведь только отражение монет.

Такого ответа и ждал Бирбал.

– Но ведь и он только во сне согласился дать тебе деньги.

Справедливый был суд Бирбала, и блудница устыдилась. Она опустила голову и хотела ускользнуть из дома, но Бирбал не дозволил.

– Куда пошла, погоди, получи, что заработала своими плутнями. Зря растревожила бедняка и повредила ему в делах – наказание тебе: два месяца тюрьмы.

Вешью отвели в тюрьму, а бедняк был рад-радешенек, что избавился от беды.

Однажды в беседе с падишахом Бирбал сказал:

– Владыка мира! Ежели я когда провинюсь, то пусть меня судят люди, которых я сам назначу.

Падишах согласился. Рад был вазир, крепко верил он слову падишаха.

Скоро падишах рассердился за что-то на Бирбала. Решил он вазира наказать – наложить на него штраф в несколько тысяч рупий. Проведал Бирбал о замысле падишаха и все загодя обдумал.

Зовет падишах Бирбала на суд.

– Бирбал! Недостойно ты поступил, и будет тебе за твою вину наказание – денежный штраф.

Бирбал не стал отпираться, повинился.

– Ну, раз ты и сам признаешь свою вину, я накажу тебя непременно.

– Владыка мира! Сами вы не можете меня наказать, – напомнил Бирбал. – Придется вам позвать судей, которых я назначу.

– Ладно. Выбирай панчаят [98] , а я велю ему судить тебя.

Что ни решит, я наперед согласен.

– Моими судьями будут пятеро чамаров [99] . Я приму от них любое наказание.

Удивился падишах.

– Как! Разве могут вершить суд такие низкородные люди?! Почему ты не выбираешь ростовщиков, торговцев?

Но Бирбал стоял на своем: пусть судят чамары.

Созвали во дворец чамаров – пять старшин из пяти деревень. Падишах растолковал им, в чем Бирбал провинился, и велел его судить. Бедняги не ждали такой великой чести, обрадовались несказанно. Стали судьи совет держать.

– Ну, друзья, – говорит один чамар, – Бирбал нас всегда гнет и мнет, как его душе угодно, а нынче он к нам в руки попался. Надо его так проучить, чтобы вовек не забыл.

– Присудим ему заплатить семь двадцаток [100] , да еще одну десятку сверх того, – молвил другой чамар.

– Эк ты куда хватил! – с опаской сказал другой судья. – Да ведь его хозяйство прахом пойдет, пустим человека по миру. На нашей совести будут слезы его детей. По мне, так хватит с него и пяти двадцаток.

– Вах! Вот так пожалел! – подивился третий судья. – Да разве ж это мало?! Где он возьмет такую уйму денег? И три двадцатки – целая мошна. Коли нет вашего согласия, то накиньте еще десятку. И такие-то деньжищи отдать, поди глаза на лоб полезут.

– Не согласный я с вами. Поменьше присудить надо, – сказал четвертый чамар.

Пятый судья поддакнул четвертому. Спорили они спорили и порешили: пусть Бирбал заплатит две двадцатки и сверх того еще десятку.

Потом старший из судей почтительно сложил руки и промолвил:

– Защитник бедных! Мы долго думали, держали совет промеж себя и в один голос порешили это дело. Коли приказать соизволите, то я оглашу приговор.

Падишах приказал огласить приговор.

– Благодетель наш милостивый! Велика вина господина вазира, и кара поделом быть должна – тяжкая. Мы и присудили ему кару – вовек не забудет: две двадцатки и сверх того десятку. И срок уплаты – одна неделя. Нелегко будет Бирбалу справиться с таким бременем, потому да будет ваш взор к нему милостив.

Падишах в душе хвалил Бирбала за ум и хитрость. Отпустил он чамаров и, усмехаясь, пошел к Бирбалу. Взглянул на него и вдруг расхохотался. Гнева как не бывало. «Назначенную чамарами кару – пятьдесят рупий – бери не бери, все одно», – рассудил падишах и простил Бирбала.

В глазах падишаха провинность вазира была очень велика, а такие-то деньги для обоих были мелочью. Другое дело бедные чамары. Они на тысячи и считать-то не умели. Как чамар ни трудись, как ни ломай спину, а больше чем сорок-пятьдесят рупий за год не соберет. По своим доходам они и счет ведут. Об этом-то и подумал Бирбал, когда назначал чамаров своими судьями.

Привели однажды старого брахмана на суд к падишаху. Рассудил падишах его дело, признал за стариком вину и вынес решение повесить. В это время пришел Бирбал.

– Смотри, Бирбал, не вздумай за этого злодея заступаться. Если будешь за старика хлопотать, то знай, я сделаю как раз наоборот, в этом я наперед поклялся, – упредил падишах вазира.

– Владыка мира! Непременно повесьте этого дурня. За свое преступление он должен понести жестокую кару, – стал настойчиво просить Бирбал.

А падишах только что дал слово сделать обратное тому, что скажет Бирбал. Так и пришлось ему отпустить брахмана.

Случилась у Бирбала размолвка с падишахом. Ушел Бирбал из Дели и под чужим именем поселился в деревне. Старостой в той деревне был раджпут [101] , человек почтенный, заступник за бедных. Он всегда чем мог помогал тем, кто к ним в деревню попадал. В его-то доме Бирбал и стал жить.

А падишаху понадобился другой вазир. Бегума упросила падишаха назначить на это место ее брата. Согласился падишах поневоле, не по душе был ему новый вазир.

Не прошло и двух недель, а в государственных делах началось расстройство, повсюду пошли распри, бунты. Суды стали неправедными. Люди то и дело затевали тяжбы – куда больше прежнего. Жалобы так и сыпались одна за другой.

Захотел падишах показать бегуме и всем придворным, чего стоит его шурин. Вот однажды собрался он и поехал со всей свитой к гробнице пира.