Чтение онлайн

— Не люблю морс, — ответил Жюль, отводя глаза.

Адель с недоумением сделала глоток. Морс был приятным на вкус, чуть кисловатым и отлично утолял жажду. Но она хорошо помнила, что Пахом Капитоныч отказался от чая из опасения, что в него подмешали сонного зелья или отраву. Он не может не понимать, что и морс будет так же опасен. И всё-таки он пьёт его сам и приглашает пить остальных. Он даже как-будто подсказывает, что всем необходимо его попробовать. А хозяин неспроста отказывается пить этот напиток.

Девушка ничего не понимала, но настолько безоговорочно верила солдату, что выпила весь стакан.

— Если морс не холодный, то я тоже выпью, — подсел к столу Авдей. — Вроде бы, зуб отпустило. Есть ничего не буду, а морс выпью. И от чего, скажите мне, у человека зубы болят?

— От грехов! — обличающе проговорила бабушка Агата. — Веди жизнь праведную — и никакой недуг тебя не посмеет настигнуть. А час придёт, так отойдёшь в мир иной здоровеньким, без мучений, с ясной улыбкой на устах.

Солдат, зевнувший было от всей души, подавился смехом и закашлялся.

— Постараюсь вести праведную жизнь, — решила Адель.

Бабушка Агата сердито устремила на неё незрячие глаза.

— Нелегко войти во врата небесные, — возвестила она. — Все хотят в рай, да грехи тянут в ад. Мало, очень мало избранных, чей путь ведёт вверх, мало чистых душ. И захочешь быть доброй, да поступаешь зло, захочешь щедрой быть, да Сатана под руку толкает, не даёт творить милостыню. И возомнишь себя праведницей, а глядишь, черти тебя уже в аду на сковородке жарят.

Старушка закончила свою речь таким злобным тоном, что даже молчаливая Полина уставилась на неё во все глаза.

— Бабушка верно говорит, — сказала Ганька. — Всех вас черти будут жарить на сковородке.

— Кайтесь, пока не поздно! — прокаркала богомолка.

Пахом Капитоныч перекрестился, Авдей вздохнул и потихоньку сунул в карман булочку.

— Грехи наши тяжкие! — грустно сказал он.

Адели было и жутко и смешно одновременно.

— Да, живёшь-живёшь… — начал было Жюль, но не докончил фразу.

— Бойтесь даже в мыслях учинить другому обиду, — продолжала старуха. — А если на деле затеете дурное — то быть вам испепелёнными на месте. Враг человеческий силён, но и ангел-мститель не дремлет и отплатит обидчику по делам его.

— Да, уж он отомстит, — согласился Жюль и спросил. — Не угодно ли будет дорогим гостям ложиться спать?

— Угодно, дорогой хозяин, — откликнулся Авдей. — Так клонит в сон, что сил нет. Не знаю, как доберусь до постели. Вроде, день сегодня был не очень тяжёлым, а почему-то устал. Ты как, Пахом?

— Охотно бы соснул, — согласился солдат и кивнул Адели. — И ты, дочка, совсем уморилась. Всем нам надо хорошенько отдохнуть, а завтра выйти пораньше. Где ты нас уложишь, хозяин?

— В сарае на причале. В доме места мало, а там свободно. Но не обессудьте: спать придётся на сене. Боюсь, у меня не найдётся одеял на всех.

— Они нам и не нужны, — заверил его солдат. — Мы люди ко всему привычные и живём по-походному. Было бы где голову преклонить. Вставай, Ганька, бери под руку бабушку и веди осторожно.

— Проспите Царствие Небесное! — изрекла старуха.

Адель совершенно не хотела спать и удивлялась, почему Авдей и Пахом Капитоныч так изнемогают. Она тоже пила морс, в который хозяева что-то подмешали, но на неё это зелье почему-то не подействовало. Бабушка Агата и Ганька тоже не казались особо усталыми.

Пахом Капитоныч поспешил увести своих спутников из дома и вслед за хозяином подошёл к сарайчику, стоявшему на крошечной дощатой пристани, построенной над кромкой воды у самого берега. Неподалёку на коротком канате покачивалась на воде лодка.

Пахом Капитоныч обвёл цепким взглядом окрестности.

— Да, красота! — протянул он. — И днём места чудные, и вечером глаз от них не оторвёшь. Куда тебе, хозяин, пускаться в странствия? Я бы на твоём месте никуда отсюда не ушёл. Ну, пошли спать.

Хозяин проводил их в сарайчик и указал на сено, в изобилии сваленное у стены.

— Желаю хорошо выспаться и видеть чудесные сны, — сказал он на прощание и вышел.

Пахом Капитоныч проследил за ним.

— Ушёл, — сообщил он.

От прежней его сонливости не осталось и следа. Авдей тоже был бодр.

— Я услышала, как хозяин сказал жене, что мы скоро заснём, а ночью он от нас избавится, — сообщила бабушка Агата. — Про водяного упомянул. Вроде бы, он обещал ему золото. Не за то ли кольцо, о котором говорилось прежде?

Солдат размышлял.

— Во что они подмешали сонное зелье? — спросила Адель. — Я совсем не хочу спать.

— В морс, — ответил Авдей.

— Но ведь мы его пили, — растерялась девушка.

— А на что нам скатёрочка? — спросил Пахом Капитоныч. — Когда ты, дочка, увела хозяйку, чтобы покормить Барбоса, у Авдея срочно разболелся зуб, и мы устроили по этому поводу шум и суматоху. Видела бы ты, как охал, подвывал и причитал Авдей! Хозяин, должно быть, испугался, что при такой боли на человека не подействует даже сонное зелье, поэтому легко ухватился за подброшенную ему мысль о тёплом шарфе для прогрева зуба и поспешил его принести. Тут я и заказал нашей скатерти такой же кувшин с морсом, какой стоял на столе, но без примеси, а тот, что был с зельем, я спрятал в мешок. Вот он, даже не пролился. Я его заткнул тряпкой… Ну, пусть он постоит здесь в углу. Нам он не нужен.

— Наверное, можно было подменить и чай, — предположила Адель. — Как это хозяин не понял, когда мы отказались от чая, что нам известны его планы?

— Я ведь не знал, что он принесёт что-то взамен, — признался солдат. — Но всё вышло к лучшему. Подменить кувшин было легко, достаточно заткнуть горлышко тряпкой, а чайник в мешок не спрячешь.

— А хозяин в полной уверенности, что мы скоро крепко заснём, — подхватил Авдей и тревожно прибавил. — Надо уходить.