Чтение онлайн

— Как вам нравится наш милый городок? — спросил Бейлак.

Он откупорил гуртенское пиво и отхлебнул прямо из бутылки. Фицдуэйн заметил, что во время работы Бейлак выдерживал богемный стиль. И напротив, на вечерних приемах всегда демонстрировал изысканность и даже некую чопорность. Вообще Бейлак был немножко актер.

— Как видите, я до сих пор не покинул его. — Фицдуэйн решил попробовать “бюнднерфляйш” — нежную, тонко порезанную телятину, которая много месяцев вялилась в горах.

— А как двигаются ваши изыскания?

— Не слишком быстро. — Фицдуэйн налил себе еще пива. Он провел достаточно времени в странах, где не хватает или стаканов, или пива, или того и другого, и научился извлекать максимум из того, что ему предлагалось.

— Вы все же надеетесь узнать об этой истории с Руди больше? В сущности, разве можно доподлинно выяснить, почему человек кончает счеты с жизнью, особенно если он даже записки не оставил. Все, что вам остается, — это версии, предположения, а много ли в них проку?

— Немного, — согласился Фицдуэйн. — Я и не надеюсь, что мне удастся узнать истину. Я даже не уверен, что сумею построить более или менее приемлемую версию. Возможно, мною движет желание успокоить его неприкаянную душу — или я просто пытаюсь уместить страшное событие в привычный контекст. Я и сам не знаю, чего хочу. — Он улыбнулся. — Видите: я не понимаю даже собственных мотивов, так где уж мне понять, что было на уме у Руди! С другой стороны, должен признать, что поездка в Берн сильно улучшила мое самочувствие. Возможно, банальная перемена обстановки сыграла свою роль.

— Вы меня немного удивляете, — сказал Бейлак. — Я читал вашу книгу. Вы — опытный военный фотокорреспондент. Неужели вы до сих пор не привыкли к смертям?

— Выходит, что нет, — улыбнулся Фицдуэйн. Вскоре их разговор перешел на искусство, а затем и на излюбленную тему всех эмигрантов: примечательные особенности страны пребывания, в данном случае — Швейцарии вообще и Берна в частности. Бейлак обладал неистощимым запасом бернских шуток и анекдотов.

Около двух Фицдуэйн собрался уходить. Он посмотрел на часы.

— Вы как Золушка, — сказал он. — Часы бьют двенадцать, и она спешит уйти, ибо в полночь ее карета превратится в тыкву. А если серьезно, что здесь происходит, когда вы запираете двери?

Бейлак рассмеялся.

— Вы перепутали сказки. После литра пива я превращаюсь из доктора Джекила, гостеприимного хозяина, в мистера Хайда, одержимого художника.

Фицдуэйн окинул взглядом огромные холсты на стене. На свой дилетантский взгляд он назвал бы это смесью сюрреализма и абстракции. Бейлак терпеть не мог таких определений. Его картины были очень выразительны. Страдание, насилие, красота переплетались в них самым непостижимым способом. Бейлак был безусловно талантлив.

Спускаясь по ступенькам крыльца, Фицдуэйн усмехнулся. За его спиной слышались щелчки многочисленных электронных запоров. Он посмотрел на телекамеру у входа в студию. Двадцать тысяч долларов за картину. Он покачал головой. Ван Гогу при жизни вряд ли были нужны такие предосторожности.

Проходя мимо праздничных предпасхальных витрин, пестревших раскрашенными яйцами и шоколадными зайчиками, он вдруг подумал об Итен. Ему очень не хватало ее.

Фицдуэйн смотрел, как маленький реактивный самолет с эмблемой Ирландии подруливает к стоянке.

Это был самолет, который использовался только для поездок членов правительства рангом не ниже министра. Но Килмара любил красивые эффекты.

— Они собирались даже устроить официальную встречу на аэродроме, — сказал Килмара, пожимая Фицдуэйну руку. — Вежливые ребята эти швейцарцы. Но я отказался: предпочитаю сначала поговорить с тобой. — Он запрокинул голову. — Господи, погода-то какая, а? В Бальдоннеле, когда вылетали, дождь лил как из ведра. Похоже, надо менять профессию: эмигрирую сюда и заделаюсь банкиром.

— Я думаю, сэр, вы прилетели сюда не только за тем, чтобы пожелать мне счастливо встретить Пасху.

— Да, Пасха. Тебя ждут интересные пироги. Ну что ж, начнем.

Из Белпмоза, небольшого бернского аэропорта, они направились на квартиру к Фицдуэйну. Их сопровождали две полицейские машины без опознавательных знаков. Квартира находилась под охраной подразделения автоматчиков. Реактивный самолет после посадки тоже взяли под вооруженную охрану, и специальная команда с собаками обыскала его в поисках взрывчатки. Команда получила приказ перед отлетом повторить проверку.

У шефа уголовной полиции в последнее время и так хватало головной боли. Еще один труп, на этот раз командира ирландских рейнджеров, был ему совершенно не нужен.

— Как тебе, должно быть, известно, — говорил Килмара, — расследование убийств не входит в компетенцию рейнджеров. Наше дело — быстрые и решительные операции, когда того требуют государственные интересы Ирландии. Считается, что нам вообще лучше поменьше светиться на публике. Розыскная работа — это дело полиции. Естественно, мы все время пытаемся понемногу расширять эти узкие рамки, у нас есть кое-какие связи и возможности, но, к сожалению, мы крайне ограничены в прямых действиях. — Килмара сурово покачал головой. — И это чертовски нам мешает.

— Ну, а какова реакция на ту видеозапись? — спросил Фицдуэйн.

Килмара давно рассказывал ему о пленке, но, как говорится, лучше один раз увидеть, чем семь раз… Люди в звериных масках, разгуливающие по его острову, произвели на Фицдуэйна неприятное впечатление. Это приводило на ум далекие кровавые времена, когда в тех краях появились первые Фицдуэйны. Что это за культ? Жертвоприношения. Но он считал, что сторонников жертвоприношений давно истребили огнем и мечом. Легенды о победе над этими дикарями-язычниками двенадцатого столетия — одна из ярких страниц семейных преданий Фицдуэйнов.

Килмара вздохнул.

— Премьер-министр, как известно, не самый большой мой друг. И все чиновники, включая этого недоумка, министра юстиции, стараются держать хвост по ветру, а значит, считают своим долгом при малейшей возможности вставлять мне палки в колеса.

— То есть?

— То есть, расследование, связанное с колледжем Дракера, приказано прикрыть. Я успел послать туда пару ребят из спецотдела, и они попытались навести кое-какие справки, правда, без особого успеха. Но потом министру позвонил нынешний директор колледжа, и на этом все кончилось. Да я и сам, честно сказать, не очень понимал, что мы там ищем. Конечно, три смерти — это три смерти, но нет ни одного намека на преступление. Твоя интуиция — это аргумент для меня, но не для среднего ирландского политика. Родители этих ребят — люди по большей части не маленькие. Кроме того, колледж богат и приносит выгоду местным властям. Международные связи, выгодная работа — кто захочет разрушать налаженную систему? Как это ни прискорбно, я должен заметить, что в этом есть свои резоны.

Фицдуэйн пожал плечами.

— У Руди и того террориста, что вы взяли в Киннегаде, одинаковые татуировки. Похоже, что исчезнувший друг Врени, Петер Хааг, и покойный Дитер Кретц — одно лицо. Это, согласись, серьезная связь. И потом, ребята на острове были в друидических масках, а эта религия требовала жертвоприношений.

— Меня от всего этого уже тошнит, — сказал Килмара. — Давай различать факты и их интерпретацию. Сегодня официальная линия такова: мы тщательно расследуем дело в Киннегаде, но оно не имеет ничего общего с Дракеровским колледжем. Татуировка Руди — сомнительный аргумент, поскольку в досье на него нет ничего серьезного. А что касается наших приятелей в звериных масках, маскарад вообще свойствен любой культуре, и в этом нет ничего ни преступного, ни даже предосудительного. Вспомни рождественские маскарады. Короче, Дракеровский колледж для нас табу. Но остаются другие ниточки, которые мы можем распутывать. И мы их распутаем.