Чтение онлайн

Утром отец был дома, а мамы не было, как и многих ее вещей. Сет удостоился емкого комментария: «Она ненадолго уехала, устала от нас с тобой», и больше ничего не спрашивал. Не имело смысла выспрашивать подобное у отца. А на следующий день мужчина, несколько раз созвонившись с кем-то, повез его сюда. Это вся информация, которой располагал пятилетний мальчик.

Очнувшись от неприятных воспоминаний, словно всплыв на поверхность жидкого морока, Сет шевельнулся и потрогал кожу лица. Она была холодной, остывшей. На улице стремительно холодало, и футболка с изображением атома оказалась совсем не по погоде. Ему хотелось попасть в машину, и внезапная мысль, что отец за ним не вернется, обожгла, словно пары ядовитого химиката. Тогда он поднялся на ноги и последовал тем же курсом, каким удалился его родитель четверть часа назад. Многоножка толпы неохотно расступалась перед мальчиком, погашая его решительный шаг. Минуту спустя от уверенности ничего не осталось, и Сет как будто брел по заколдованному лесу с великанами, чувствуя себя осторожным муравьем.

Мальчик силился различить в окрестностях темно-зеленую куртку с орлами или различить знакомый голос, но вместо этого вскоре услышал заливистый женский смех, чем-то напоминающий мамин, и пошел на него, как на маяк. Но пришлось остановиться и сесть на мель – Сет увидел, как его папа обнимается с чужой женщиной и целует ее в губы, хищно озираясь по сторонам. В первые мгновения мальчик подумал, что это, может быть, мама, но цвет волос незнакомки исключил этот волшебный вариант. У нее были светлые локоны, а у мамы темные. Остальные различия тоже бросились в глаза при дальнейшем наблюдении.

Отец смотрел на нее, как на маму когда-то, просто не мог оторвать глаз, и она смеялась точь-в-точь как мама от его неотразимых, всегда удачных шуток. Две детали склеились воедино: мальчик понял, по какой причине между родителями произошла ссора и зачем отец привез его сегодня в парк. Это была катастрофа, в которой погибли робкие надежды на примирение и воссоединение.

Тут же захотелось развернуться и побежать – не важно куда, лишь бы никогда не видеться с этим новым человеком, что даже не помог ему подняться с земли после падения, которое отлично видел. Однако при всем желании бежать без оглядки Сет стоял на месте, словно вкопанный по щиколотки, и глотал судороги. Бежать было неблагоразумно (куда? одному? почти ночью? вдали от дома?) и попросту опасно – отец не оставит от него живого места, когда найдет. А ведь найдет обязательно, злость всегда давала ему силы совершать невозможное.

В тот вечер Сет значительно повзрослел и навсегда возненавидел две вещи: предательство и бессилие. За первое он планировал наказывать всех, кого сможет, а второе поклялся выкорчевать из себя, как дряхлый пень или крошащийся зуб, чтобы больше никогда не ощущать себя таким ничтожным и слабым, как сейчас. Никогда.

Сообразив, что отец рано или поздно распрощается с новой пассией и отправится искать сына там, где оставил, Сет пошел обратно, в сторону фермерской выставки самых больших овощей округа Нью-Хейвен, чтобы сделать вид послушного мальчика, который не видел то, чего ему не положено видеть.

Скоро их семья развалится на части, это было ясно, такое уже происходило с родителями некоторых знакомых ребят. Но Сет никогда не рассматривал себя на их месте, даже на секундочку. На глаза вновь навернулись непрошеные слезы, как будто они все это время скапливались где-то на невидимом карнизе, а теперь его прорвало от тяжести.

Мальчик нахмурился, отгоняя их, как будто грозное выражение лица помогало напугать настоящие эмоции, заставить их спрятаться, забиться в угол. Сет свирепо вытер глаза, делая себе больно (чтобы не плакал просто так), и махнул рукой, стряхивая слезы. Еще неделю назад все было хорошо – или же так казалось.

Ему пришлось остановиться, чтобы пропустить небольшое семейство, движущееся перпендикулярным курсом: мама, папа и дочка, бесстрашно сидящая на плечах мужчины столь высокого, что рассмотреть ребенка можно было, лишь высоко запрокинув голову. Девочка примерно его возраста выглядела спокойной и счастливой. Сет по-доброму позавидовал ей. На всякий случай он состроил дежурное выражение лица и подобрался – вдруг девчонка заметит его и подумает, что он размазня?

Но ей было не до него. Растрепанные хвостики говорили о том, что она успела прокатиться на каком-то быстром аттракционе, и теперь яркая искра восторга не покидала ее личико. Глава семейства произнес что-то емкое, и троица, удаляясь, расхохоталась так, что на пару мгновений заглушила все остальные звуки. У Сета немного поднялось настроение, и он гораздо бодрее прежнего зашагал к тыкве – ждать человека, которого ему больше не хотелось называть папой. Странно, но от этой мысли мир больше не взрывался прямо на глазах.

Платиновые волосы отливали жидким перламутром под лучами уходящего солнца.

Закаты в октябре невероятно красивы, потому что уже холодны, особенно здесь, за городом, где здания не громоздятся одно на другое. Однако стройный подросток, обладатель белокурой шевелюры, мог бы запросто состязаться в красоте с самим солнцем, словно юный греческий полубог. Он был хорош собой в той же мере, в какой людей в музее восхищает предмет искусства, и напоминал безупречно отлитый слиток серебра – блестящий, цельный, без единого шва, гладкий и эстетичный, прохладный, который не хочется выпускать из рук.

Трудный возраст, отыгравшись на сверстниках, не затронул юношу неприятными эффектами, которые многим приходится терпеть до полного взросления, накапливая ненависть к собственной внешности, а затем и личности. Эти чувства были незнакомы нашему герою, с детства привыкшему, что большинство считает его белоснежным ангелом и даром небес.

В течение жизни такое отношение к собственной персоне казалось ему естественным, как сила гравитации. Иного он не ведал, предполагая, что так все и должно быть, а это, без сомнений, не самым лучшим образом отразилось на его характере и поведении – и до сих пор формировало его как личность. Однако если бы мальчик в полной мере осознавал, как ему повезло в генетической лотерее (так выражались между собою взрослые), то стал бы еще развязнее, грубее и отчаяннее, чем его знают нынешние приятели.

Компания сверстников расположилась на площадке недалеко от колеса обозрения, самой важной локации парка высотой в целых восемьдесят семь ярдов. Они в открытую распивали «Bud Light» из красно-серебристых жестяных банок, вели себя свободно и не стеснялись в выражениях, следуя примеру своего негласного Айдола [1] , хотя он, четырнадцати лет от роду, и не был старшим среди собравшихся, зато, бесспорно, самым харизматичным и наглым.

Родителей ни одного из мальчиков сегодня здесь не было, поэтому можно было вести себя как «настоящие взрослые»: гулять, выпивать, громко смеяться, игнорировать аттракционы (ведь это для малолеток, а взрослые парни такой ерундой не занимаются). Когда один из них, совсем заскучав, предложил хотя бы на картинг сходить (исключительно ради острых ощущений), его засмеяли и спросили, пойдет ли он послезавтра с детками конфеты собирать. Больше ни от кого предложений не поступало.

Пришвартовавшись у ограждения и откупорив пиво, подростки вяло общались, время от времени разглядывая толпы гуляющих в парке девчонок и обсуждая самых симпатичных.

– Ларс, будешь еще пиво? – предложил самый младший из компании, кому поручили важнейшую миссию, – транспортировку купленного алкоголя и снеков.

– Нет, у меня здесь еще дела, – отстраненно ответил беловолосый юноша, высматривая кого-то и не замечая, как переглядываются друзья.

На самом деле мальчика звали Лоуренс, но он терпеть не мог полную форму своего имени (слишком официально и претенциозно она звучала для его крутого нрава), потому своевольное сокращение до «Ларса» его вполне устраивало. Хоть это и было совсем другое имя, но в качестве прозвища прижилось моментально, а главное – органично подошло темпераменту.

– Она тоже будет здесь, да?

– Заткнись.

– Как знаешь.

Уж кто-кто, а Ларс явился сюда точно не развлекаться. У него имелся настоящий стратегический план, механизм которого запустится, как только в Глэдстоун-парк прибудет одна прекрасная особа на год старше него – мечта почти всех старшеклассников, очаровательная скромница Лора. Как никто другой зная себе цену, Ларс понимал, что эта девушка могла бы стать для него идеальной парой (как минимум визуально – вместе они будут смотреться сногсшибательно).