Чтение онлайн

Вычитаем:

· секс,

· семь килограммов веса.

Прибавляем:

· мерзостих от Наташи,

· классную прическу,

· новое платье,

· еще одно новое платье,

· много новых трусов,

· бессонницу,

· открывшееся кровотечение.

Мое стремительное преображение не осталось без внимания. Вселенская грусть в глазах и мешки под ними стали слишком заметны и взбудоражили воображение окружающих, особенно мамы и подруг. И я им все рассказала.

Маме – потому что, приходя с инспекцией практически каждый день, она заметила мою нездоровую рассеянность и снижение производительности домашнего труда. Разумеется, она была этим сильно обеспокоена и пыталась взбодрить меня замечаниями и выговорами. Но у меня не было сил ни сопротивляться, ни прикидываться, что все хорошо, и я сдалась сама и сдала с потрохами неверного супруга.

Мамина реакция была предсказуемой. Она сказала, что нечего ныть, все через это проходят, не я первая, не я последняя. Ну, и что ничего удивительного: хозяйка-то я не очень, у такой любой загуляет.

Но был у моего откровения и полезный неожиданный эффект: мама, до этого настойчиво опекавшая нашу семью, перестала приходить к нам домой.

Реакция подруг была адекватной и поддерживающей.

Одна из них на случай развода предложила временный приют в ее неотремонтированной однокомнатной квартире в другом городе: «Приезжай с девочками, устроим их в школу, найдем тебе работу. Правда, у меня унитаза нет, будем ведро по очереди выносить». Другая подруга обещала попробовать пробить добытый телефон через родственницу, работающую в компании сотовой связи. Та не смогла, но вспомнила, что у знакомой ее знакомой подруга работает где надо. К счастью, женская солидарность, помноженная на женское любопытство, способна на чудеса и легкие служебные нарушения.

И спустя неделю я получила подтверждение, что воображаемая любовница не плод моей неуемной фантазии, а вполне себе реальная Наташа. С мужем, двумя детьми и богатой личной жизнью за пределами семейного очага. Эти данные попали ко мне очень вовремя, потому что как раз пришло время третьей стадии.

Название стадии многообещающее, тем более что предыдущие унылые и слезливые этапы неопределенности порядком подзатянулись. Несмотря на то что муж ушел в глухую несознанку, полученная информация придала мне сил и уверенности. Не выдавая источника, я раскрыла все пароли и явки. От неожиданности он признался.

Казалось бы, вот оно – время проколотых шин, выдранных волос, жалоб в профсоюз и свиданий с мужем разлучницы! Но нет. Я не захотела на нее даже посмотреть. Я не помню, что испытывала по отношению к ней, но на всякий случай пошла в церковь, заказала сорокоуст за здравие гулящей Наталии. Все.

Не помню и злости на мужа.

Помню состояние униженности, обиду, подавленность. Помню боль. Помню советы из гугла быть благоразумной, мудрой, понимающей. Помню его заботу об отце, которому лучше не знать об этом, потому что у него больное сердце. Помню ультиматум, что жить со мной он будет ради детей, а спать он будет с ней ради члена (за точность формулировок не ручаюсь, забылось). Помню свои слова о том, что мне нужен муж, а не сосед, что дети идут в комплекте со мной, что он совершает ошибку, о которой пожалеет.

Я не говорила, как мне больно. Не била посуду и не рвала его вещи. Я даже сказала, что готова его простить. Я хотела, чтобы все это поскорее закончилось. А для этого было достаточно меня обнять и соврать, что все будет хорошо.

Но он этого не делал. А поскольку виноватым себя не считал, то мое прощение для него было не актуальным, не интересным и не нужным. Я дала время на раздумья и принятие решения. И переехала в детскую.

Я надеялась, что он придет и скажет, что выбрал семью. Меня. Что попросит прощения. Я была готова ждать. Гуглы говорили о трех годах, но я выдержала месяц. Месяц, за который моя самооценка упала до земли, пробила ее насквозь, вылезла где-то в другом полушарии и устремилась в бесконечный космос. В то время как самооценка мужа взлетела ввысь, протаранила все атмосферные слои и тоже затерялась в противоположной части космоса.

Я была максимально ласкова, приветлива, «намакияжена» и стильно причесана. Он же был предельно равнодушен, нетипично груб и насмешлив. У него по всем признакам все сложилось самым удачным образом. На работе – работа и досуг, а дома – тихая и отвратительно покорная жена.

Я поняла, что он все решения уже принял и мы живем в соответствии с ними. Других решений не будет, а кого не устраивает текущая ситуация, тот либо соглашается, либо придумывает что-то свое.

И я придумала развод. Сказать ртом не смогла, написала. Ему письмо, а ей – 17 СМС-сообщений, телефончик-то сохранился. Терять мне стало нечего, за мужа я передумала бороться, лицо сохранять уже было не надо. Но я его все равно сохранила: мои послания были многочисленными, но корректными и уважительными, даже гугл бы одобрил. «А твой муж знает, что ты спишь с моим?», «Если мой рядом с тобой, скажи, чтобы туалетку купил», «Зачем тебе сразу два мужа? Давай меняться», «Займи денег».

– Не пиши ей больше, между нами все закончилось, – не разуваясь, прямо с порога сказал он.

– Жаль, я с ней как с профессионалкой посоветоваться хотела, какой лифчик купить: черный или красный, – и отдала письмо о разводе.

Он посмотрел на меня как на сумасшедшую и с опаской взял письмо.

Вот так, медленно, по-пластунски, я вползла в стадию четвертую, откуда простирался вид на выжженую пустыню моей дальнейшей жизни.

Сейчас мне смешно, но тогда я не думала о том, где стану жить и как устрою наш с детьми быт, потому что эти мысли отступали под напором самой страшной: теперь я до самой смерти буду засыпать одна и меня никто не будет прижимать к себе во сне.

Замуж, ясное дело, я больше не собиралась, а про то, что «секситься» можно и без замужества, я тогда не знала. То есть знала, конечно, и даже, вопреки желанию, стала участницей этого эротического водевиля, но совсем не мечтала исполнять в нем главную роль. Тем более что я блистала в другой трагикомедии с условным названием «Всех понять и простить».

Конец ознакомительного фрагмента.