Чтение онлайн

– Почему вы мою Асю увезли? Где мои папа и мама? Почему я не с Асей?

Не отрывая от нее взгляда, я ждала ответа на мучившие меня вопросы. Екатерина Порфирьевна обняв меня, грустно ответила:

– Асе пришло время учиться в школе. Вот когда ты подрастешь, тоже будешь учиться. У тебя, Томочка, есть мама, она тебя очень любит и как появится возможность, придет к тебе, а вот папа смотрит сейчас на вас с небес.

Хоть я и была маленькая, но не раз слышала от воспитателей, что не все наши родители живут на земле.

Я хотела узнать, когда увижу сестру и продолжала выпытывать все, что знала Екатерина Порфирьевна.

– Значит, когда я вырасту, меня отвезут в школу и я встречу Асю?

– Да, Томочка! Но чтобы быстрее расти, надо хорошо кушать и крепко спать.

Как мне хотелось, чтобы моя Ася опять была со мною!

Однажды днём я заснула и увидела сон. Я кого-то ждала, и вдруг появился человек с большими белыми крыльями за спиной.

– Ты Ангел? – спросила я.

– Да! Я охраняю тебя.

– А может, ты и мой папа. Помоги найти мою маму и Асю, и мы будем вместе жить. Ты ведь летать умеешь, сверху всё видишь.

– У меня таких прав нет, – ответил Ангел. – Но я обещаю, что всегда буду рядом и буду оберегать тебя от всех бед!

– Жаль, что не все папы могут жить на земле – сказала я и горько заплакала.

– Не плачь, малыш, когда твои крылья вырастут, ты всех найдёшь и будешь счастлива.

– Да, – подумала я, – ангелам, наверное, нелегко все время охранять детей. Им надо и поспать, и поесть. А вот когда они отлучаются по личным делам, тогда с детьми и происходят всякие неприятности и беды.

Через месяц мне принесли письмо от Аси, сказали, что специально съездили к ней. В письме она писала, что у неё все хорошо, она учится в первом классе, сильно скучает, любит меня и скоро навестит. Я продолжала ждать, моя рана медленно заживала, но время тянулось, а сестра все не приезжала.

…На нашем холме деревья-близнецы трепетно касались друг друга ветвями, будто держались за руки. Их маленькие листочки переливались на солнце, и мне казалось, что они светятся от счастья. Я засмотрелась.

– Деревья уезжают? – спросила я воспитательницу.

– Деревья не могут передвигаться, их ноги – корни. Им нужна земля, иначе они погибнут.

– Почему я не родилась деревцем?

Алла Алексеевна возразила:

– Твоя судьба, Тамара, вырасти и стать человеком!

Бедная Алла Алексеевна, она и не знала, что быть человеком очень больно, особенно когда ты маленький, и у тебя вместо корней ноги.

Детство пролетело быстро и пришла пора идти и мне в школу, и теперь уже увозили мою группу. Нас, одетых в новую одежду, посадили в грузовик, рядом сели воспитатели, и машина тронулась. Сначала от поездки все были в восторге, с интересом разглядывали окрестности. Городские дома, похожие друг на друга, высились пятиэтажными рядами. Вдоль асфальтированных улиц стояли фонари. Клумбы с цветами пестрели красками и поднимали детям настроение.

Струи фонтанов весело взмывали в небо. Всё было нам вновь, и только клумбы с розами напоминали о детском доме. Машина в дороге будто убегала от собственной тени. Дети, устав, притихли. Кто-то стал нюнить и проситься назад. Впервые нас везли так далеко.

Чтобы как-то отвлечь, воспитатель стала рассказывать о городе, о его особенностях, но её уже никто не слушал, страх перед неизвестностью не давал покоя.

Наконец, к полудню машина подъехала к большим воротам. Водитель посигналил, и ворота медленно отворились. Нас привезли в детский дом №6.

Увидев незнакомое место и чужих людей, дети испугались и заплакали, и воспитатели, чтобы успокоить новых воспитанников, стали быстро передавать нас на руки тем, кто стоял внизу. Подошли дети постарше. Одеты они были все в одинаковую одежду, которая отличалась только по цвету: мальчики – в голубом, девочки – в жёлтом.

Стрижки на голове тоже одинаковые, только у девочек волосы чуть длиннее. Всех прибывших покормили, а затем отвели в отдельное помещение. Наши воспитатели, попрощавшись, уехали.

Детский дом №6 находился в центре города Чимкента.

Его территория была огорожена двухметровым деревянным забором. За ним возвышались пятиэтажные дома, и жителям была видна вся повседневная жизнь детдома. Шёл 1968 год…

У каждой группы было зимнее помещение, где находились учебная комната, столовая и спальня, располагавшаяся на втором этаже.

Был свой игровой участок и летняя беседка. Заканчивалась террито рия детского дома садом, огородом и хоздвором с прачечной и баней.

За забором протекала речка Кошкарата.

В июне воспитанники переходили на летний режим. Огромной буквой «П» на специально отведённой территории под спальный лагерь, ближе к главным воротам, ставилась большая брезентовая палатка, и дети все лето спали на открытом воздухе. К осени кровати и постельные принадлежности вновь переносили в тёплые помещения. На тот момент воспитанников в детском доме было сто человек. По возрасту они были разделены на три группы – старшую, среднюю и младшую.

Корпус средней группы стоял в сторонке, под окнами был маленький сад из четырёх яблонь, придававший казённой обстановке немного тепла и домашнего уюта.

Режим и для нас, шестилеток, был общий. Подъем в 7:00, 15 минут зарядка, заправка постели, умывание, уборка территории, завтрак, ровно к 8 часам утра школа… Школа находилась в 15 минутах ходьбы.

Условия с прежним детским домом не сравнить. Здесь с детьми не возились, да и мы считались уже немаленькими. Каждый сам гладил свою школьную форму, чистил обувь, пришивал пуговицы, убирал за собой. Ежедневно назначались дежурные по территории, столовой, уборке помещения. И нужно было подчиняться беспрекословно. После школы – обед, уроки, ужин. Отбой – в 21:30.

Мы трудно привыкали к новым условиям. Детдомовский режим в те времена мало чем отличался от детской колонии, за спиной наставников младшими управляли старшие воспитанники. Так было удобнее поддерживать дисциплину. Дети, не знающие ласки и любви, – беспощадные воспитатели. Нужно было все успеть, и малыши, чтобы не получать подзатыльники от старших, работали с ними наравне. На возраст скидки не было никому.

Я была неуклюжая и всё, что ни делала, делала медленно. Мне очень хотелось ласки. Достаточно было сказать «Томочка, сделай вот так!«, и я вприпрыжку бы сделала все, что от меня хотят. Но на уговоры здесь время не тратят. Сколько слёз я пролила, помнят только стены детдома.