Чтение онлайн

— Хорошо, я сделаю это. Но сразу после ты отпустишь нас с Димой, и больше не станешь трогать, — ее голос дрожит от слез. Она же мне под ребра нож просовывает, и проворачивает его, с*ка, с ангельским лицом.

Ни пули, ни пропущенные удары на ринге не делали больно, а она одной фразой прикончила. Только Сами может так… Умеет так пахнуть, так говорить и смотреть, что мышцы сводит от желания дотронуться. Взять ее. Сделать своей, посылая все к чертям — это так просто. Сложней отказаться, потому что не нужен ей. Потому что выбрала м*дака какого-то, но не меня.

Дрожащими руками тянется к молнии на моих брюках. Тянет за собачку, расстегивая их. По ее кукольно красивому лицу стекают слезы. На секунду она поднимает взгляд к моим глазам. Несчастная, униженная, сломленная. Меня разрывает от злости, от гнева — выбрала ЕГО. Бл*ть! Трахалась все это время с ним, смотрела на него такими же влюбленными глазами как на меня когда-то. А я, конченый м*дак, пытаюсь заставить ее посмотреть на меня также, хотя бы раз. Просто, пусть взглянет на меня как раньше, мне это нужно. Нужно настолько, что я готов волком выть. Это сильней моего разума, сильней моей воли. Я изголодавшийся по ее нежности, по ее близости ублюдок, который сейчас пытается взять ее насильно.

Твою мать!

Резко хватаю ее за волосы. Сжимаю их, наклоняясь к ее лицу. В ее глазах страх, а в моей душе такая горечь. Нет ребенка. И не было. Я как идиот все это время надеялся, что малыш соединит нас. Что рано или поздно я найду их… А ничего не было… Все это лишь ошибка. Все это полная чушь. Чудес не бывает, и такие как я не должны пачкать своей грязью таких как она.

— Уходи, — только и смог выдавить. Каждую мышцу сводило судорогой от потребности взять свое. Хотя бы губ ее коснуться. Чтобы вспомнить, чтобы почувствовать. Но я понимаю — если сделаю это, не остановлюсь. Сломаю ее. А она заслужила счастья.

— Ты отпускаешь меня? — ее радостный всхлип действует триггером. Бл*ть! Даже находится со мной не хочет! Будто я мразь конченная!. Хотя, так и есть. В последнее время я понимаю все больше, что хорошего во мне уже давно не осталось.

— Уходи, бл*ть, пока не передумал, Самира.

Она кивнула. Смахнув с лица слезы, рванула к выходу. Даже не посмотрела. Даже не взглянула, словно ничего общего иметь не хочет. Словно и не было у нас ничего. Рассмеялся горько. Размял шею. А я ведь надеялся. Я, бл*ть, до последнего надеялся, что она спросит. Обо мне, о матери… нет. Вычеркнула, выжгла, забыла. Оставила меня одного. Взвыл от злости. Как только дверь за ней захлопнулась, заорал во всю глотку. Схватил бутылку со стола и швырнул ее в стену. Разлетелась на сотник осколков, а я долбил и долбил в стену рукой, пока боль физическая не отрезвила немного. Пока в глазах не потемнело, пока не содралась глотка к х*ям. Только тогда, все еще воя как последняя с*ка, я понял, что соврал ей в очередной раз. Не отпущу. Не отдам. Не позволю. Она — моя. Потому что я так решил.

Его лицо разбито. Я вижу, как стекает кровь с его скулы, орошая белоснежную рубашку багровой россыпью. Мое сердце стучит так сильно, что, кажется, я могу в любой момент выплюнуть его.

Дима напряженно смотрит на дорогу, все это время крепко сжимая мою руку.

— Дима, давай в больницу, — слетает нервный шепот.

Мужчина мечет в меня напряженным взглядом.

— Это царапина.

Я не спорю с ним. Ничего не отвечаю. Я хочу, чтобы все поскорей закончилось и у меня нет сил на разговоры. Всю дорогу мы молчим. Я плачу потому что мне страшно. И я благодарна Шестакову за то, что он не терзает меня расспросами.

Спустя полчаса мы наконец-то дома. Я поднимаюсь на второй этаж, и залезаю на кровать, укутавшись в одеяла. Все мое тело бьет озноб. Я никак не могу успокоиться, согреться. Мне больно физически. Каждая клетка тела, каждый орган пульсирует. Я хочу исчезнуть. Не чувствовать этого, не чувствовать ничего, ведь то, что сейчас внутри меня — это слишком громко, слишком на разрыв.

Я ощущаю его за спиной. Димины руки обнимают меня, он прижимает меня к себе. Чувствовать его тепло, его поддержку — для меня это так важно сейчас. Нет, он не сможет заглушить мою боль — никто кроме Зу не сможет. Но рядом с Шестаковым мне не так страшно.

— Нужно переодеться, Сами. Давай, я помогу, — он стягивает с меня одеяло.

Озноб начинает бить сильней. Шестаков осторожно поднимает меня в сидячее положение.

— Давай, маленькая, помоги мне, — он поднимает мои руки вверх, стягивая вечернее платье, а потом быстро надевает свою футболку и укладывает меня на подушку, укрывая одеялом.

— Тебе нужно выпить. Хотя бы чуть-чуть, — он протягивает мне кружку с горячим напитком. Мне не хочется, но я делаю это на автомате. Я понимаю, что должна бороться. Должна делать хоть что-то, только не давать себе возможность впасть в депрессию. Знаю, если снова окажусь в этом болоте — попаду на самое дно.

Делаю глоток напитка, это травяной чай. Он обжигает, но немного успокаивает. Меня хватает только на пару глотков. Дима устраивается рядом со мной, гладя мои волосы и плечи.

Я стараюсь не думать о НЕМ. Я смотрю на Шестакова, цепляюсь глазами за детали. Замечаю, что на его скуле появился пластырь, вижу, что под левым глазом уже налился синяк.

— Отдыхай. Завтра возьму отгул. Хочешь, можем поехать за город к тому озеру? Порыбачить… — он гладит мои пальцы, а у меня слезы по щекам. Я благодарна богу за этого мужчину. Он — мое спасение, моя защита. И я не позволю никому сломать то, что есть у меня сейчас.

— Хорошо, это будет здорово, — киваю, силясь улыбнуться. Мне не хочется никуда. Зарыться бы в одеяла как в раковину и не выходить никуда. Но жизнь продолжается и отсидеться вряд ли получится.

Дима прижимает меня к себе. Я вдыхаю его запах, и чувствую себя тварью. Потому что с ним нет и доли того, что происходит со мной когда рядом Заур.

— Прости меня…

Он слегка отстраняется, с удивлением заглядывая в мои глаза.

— За что?

— За все что было, что тебе пришлось пережить. Прости, Дим…

— Иди сюда, — он касается моих губ своими. А я спешу спрятать лицо на его груди.

— Ты нет твоей вины, Сами. По другому я не мог поступить. Ты — со мной и не бойся ничего, я не дам тебя в обиду.

Я посмотрела в его глаза. Он верил в то, что говорил. Он любил меня, и я чувствовала это. Сейчас я куталась в его любовь как в теплый плед.

— Ты не знаешь его, Дим. Ты не знаешь, на что он способен.

— Он сделал тебе больно?

Я отрицательно покачала головой. Физической боли нет, но о другой Димке не нужно знать.

— И не сделает, — заявил твердо. Хватка его пальцев на мне стала крепче.

— Ты мне веришь?

Я не верила, что смогу сбежать от Заура. Пыталась не думать, пыталась переубедить, но сердце подсказывало мне, что все пути ведут только к нему. Но во взгляде Димы было столько желания и нежности, я просто не могла сказать ему «нет». Я не могла лишить себя надежды на спокойную жизнь.

Всю следующую неделю мы провели в загородном доме Димы у озера. Рыбалка, пикник, ночные любования на звезды. Я не излечилась от ночных кошмаров, от боли, которая постоянно со мной. Мне не стало легче ни на грамм, но плакать времени не было. Он не оставлял меня наедине, мы постоянно чем то занимались, забивали мою голову самыми простыми задачами. И это помогало. На самом простом уровне, но это действовало.