Чтение онлайн

Команда из Колумбии состояла из сверхчеловеческих киборгов. Казалось, они были подобраны под один размер, каждая из них была гигантским накачанным убийцей, которого я не хотела видеть вблизи. Мне показалось, что у одной из них были усы (и я говорю не о паре бродячих бакенбард — девчонка соперничала с Роном Свенсоном).

В первом тайме мои защитники играли в полную силу, позволив колумбийкам лишь дважды проверить мои рефлексы перед самым свистком. Их оборона оказалась столь же хороша вплоть до 42-й минуты, когда Кинсли наконец забила хитрым ударом головой. К перерыву мое запястье горело огнем. Адреналин не помог преодолеть постоянную пульсацию, как я надеялась. Каждый раз, когда блокировала или ловила мяч, я вздрагивала, и любые попытки скрыть травму давно прекратились. Тренер Декер пристала ко мне по этому поводу во время перерыва.

— Насколько все плохо по шкале от одного до десяти?

Семь.

— Неплохо. Тройка, — соврала я.

— Ты готова играть во втором тайме? Должна ли я поставить Холлис в эту позицию?

— Нет. Я справлюсь с этим. Я в порядке.

Через пятнадцать минут после начала второго тайма состояние моего запястье превратилось из семерки в восьмерку. Звук с трибун был оглушительным из-за большого числа колумбийских фанатов, которые эхом повторяли испанские песнопения вокруг меня. Там даже была группа людей, человек двадцать или тридцать, которые поставили перед собой задачу дразнить меня. Их голоса гремели позади меня с сильным испанским акцентом. Я хотела выиграть игру, но еще сильнее я хотела, чтобы они заткнулись к чертовой матери. К счастью, ничто не могло прервать их пение быстрее, чем вкус поражения.

Я использовала их раздражающие насмешки как топливо, чтобы продолжать игру.

С моим запястьем все в порядке.

Глубокий вдох.

Отбить мяч.

Глубокий вдох.

Наконец наступила 89-я минута, а счет все еще оставался 1:0. Я не могла позволить Колумбии забить. Еще несколько минут и мы победим. Парни за моей спиной становились все громче, а мяч был у Колумбии. Я осталась в воротах, наблюдая, как наша оборона пытается не отставать. У них устали ноги. Кинсли и Бекка играли всю игру.

Мяч переходил от одного игрока к другому с такой скоростью, что я едва успевала уследить за ним. Я увидела, что мяч находится у Колумбии, и приготовилась к надвигающейся буре. До сих пор я отбила все мячи. Независимо от времени на часах, я сделаю это ещё раз.

28 секунд.

Я изучала их наступательные планы в предыдущие дни и подозревала, что усатая девушка будет их последним шансом, чтобы забить. Я также знала, что чаще всего она выбирает нижний левый угол ворот в качестве своей цели.

Я наблюдала, как их полузащитник начала игру, и я перенесла свой вес на пальцы ног, быстро перемещаясь из стороны в сторону, когда она развернулась, пасуя мяч позади своего защитника, к штрафной отметке. Усатая девушка подняла на меня глаза. Ее взгляд длился меньше миллисекунды, но я заметила, как он метнулся влево. Она отчаянно нуждалась в голе, и я размышляла, то ли она замышляет свой удар, то ли блефует.

Черт.

Она замахнулась, чтобы ударить, и я нырнула, чтобы прикрыть левую сторону ворот. Весь стадион затаил дыхание, когда футбольный мяч пролетел по воздуху. Я правильно угадала направление, но она пнула его выше, чем обычно. Время замедлилось еще больше, и я могла представить себе мяч, скользящий мимо меня в ворота. Когда мяч пролетал надо мной, я изо всех сил потянулась вверх. Мяч задел кончики моих пальцев, перелетел через белую перекладину и приземлился за пределами поля.

У меня был мимолетный момент внутреннего торжества прямо перед тем, как мое тело ударилось о землю и боль пронзила меня.

Все побелело.

Ужасно больно.

Это было самое острое ощущение, которое я когда-либо испытывала. Оно вызвало тошноту у меня в горле и затуманило мир вокруг меня. Я зажмурилась и рухнула обратно на газон, раскачиваясь вперед-назад, прижав запястье к груди. Слова проклятия сорвались с моих губ, но я их не расслышала. Я придерживала свое запястье и пыталась сдержать рвоту, но это было бесполезно. Боль так крепко сжала меня, что я ничего не могла увидеть.

— Энди! — крикнула Кинсли. — Энди!

Я открыла глаза и увидела, что она склонилась надо мной, обеспокоенная, но слишком счастливая, чтобы стереть улыбку с лица.

— МЫ ПОБЕДИЛИ! ТЫ СДЕЛАЛА ЭТО!

Бекка шла прямо за ней, и вместе они попытались взять меня под меня руки, чтобы помочь мне встать. Я плакала горючими слезами, которых не замечала, пока они не начали скатываться с моего подбородка и падать на мою вспотевшую майку.

— Ребята, я думаю… — я попыталась выговорить слова, но запыхалась и испугалась.

Я не могу…

Если бы я сказала вслух то, о чем думала, это стало бы реальностью.

У меня сломано запястье.

Конец.

Моя олимпийская карьера окончена.

Я помнила обрывками, как покинула поле. Врач осмотрел мое запястье в раздевалке, осторожно сняв ленту, так что синяки, спрятанные под ней, наконец, увидел тренер. Запястье выглядело плохо, черно-синее и намного хуже, чем до игры.

Тренер Декер пришла в ужас.

— Так было до сегодняшнего дня? — она запустила пальцы в волосы и потянула за пряди. — Такие вещи могут положить конец твоей карьере, Энди! Ты это понимаешь?!

— Я…

Мои объяснения были напрасны из-за её гнева. Она только что потеряла своего звездного вратаря. Моя команда пострадает. Конечно, мы устранили Колумбию, но у нас все еще оставались две важнейшие игры: полуфинал и финал. Конечно, у нас были запасные вратари в составе, но поскольку конкуренция становилась все жестче, наша защита не могла работать на резервном питании.

Доктор, я не расслышала его имени, а может, он даже не удосужился представиться, вытащил из кармана мобильник.

— Давай спустимся на рентген. После этого мы узнаем больше.

Рентгеновский кабинет был темным и маленьким. Техником была миниатюрная девушка, которая говорила на ломаном английском и пахла розами. Она заставила меня подставить запястье под рентгеновский аппарат, и когда поправила его, ее темные глаза посмотрели на меня с жалостью.

— Больно?

Я знала, что они должны были получить правильный угол, чтобы увидеть полную картину повреждения.

— Немного, но я в порядке, — солгала я сквозь стиснутые зубы.

Кинсли и Бекка ждали вместе со мной в кабинете врача, пока рентгенолог осматривал снимок. Первые несколько минут мы сидели в тишине, слишком взволнованные, чтобы вести светскую беседу.

— Твоя мама звонила без остановки. Ты хочешь ей перезвонить? — спросила Кинсли, держа в руке мой телефон.

Я покачала головой, не сводя глаз со стены за столом врача. Это было то место, где должен висеть диплом, но кабинет был временным, и доктор вернется в Соединенные Штаты после окончания Олимпийских игр. Нет необходимости в дипломе.