Чтение онлайн

Я была зачислена в колледж Сан-Хосе Сити и получила работу в кинотеатре – продавец попкорна. Менеджер кинотеатра раздавал кокаин после работы, и я захотела попробовать. Я знала, что это опасно, но подумала, что раз смогла бросить метамфетамин, значит, смогу контролировать себя и завязать с чем угодно. За следующие несколько недель я перешла к курению крэка. Вес снижался, я снова чувствовала себя «собой» и, оставив маму в Сан-Хосе, я уехала, полагая, что проведу отличное лето в Сан-Франциско.

Стало только хуже. Поскольку я все глубже скатывалась в бездну, то зарабатывала на жизнь именно так, как может легкомысленная девятнадцатилетняя девчонка. Мне никогда не приходилось ночевать на улице, но все же, поскольку я утомила всех, кто имел желание мне помочь, – я была бездомной. Все вокруг либо принимали наркотики, либо пользовались мной, и я закрылась от тех, кто любил меня больше всего.

Это было вскоре после двадцатого дня рождения. Утром в августовский вторник я наконец достигла дна. В убогом отеле на юге Ван-Несс-авеню, где проводила дни, куря крэк. И вот в тот горький момент ясности я увидела, кем стала, – и это было так не похоже на детские мечты о Лиге Плюща, о том, как я сделаю что-то важное для этого мира. Внезапно я осознала, что если не очнусь и не уйду отсюда прямо сейчас, то никогда не стану чем-то б'oльшим, чем та девушка, которую вижу в зеркале. Я взяла куртку и вышла за дверь.

Я отправилась в дом друга; он любезно разрешил мне выспаться и принять душ. С новыми силами я нацепила на пояс пейджер, готовая вернуться к работе. Но по велению судьбы на этот вечер у меня было запланировано свидание с милым парнем, с которым несколькими днями ранее я разговорилась на заправке в три часа ночи. Это чудо, что несмотря на хаос в голове я вспомнила о свидании. Это чудо, что вместо ужина и кино на первом свидании он повел меня на собрание программы по избавлению от алкогольной и наркотической зависимости «12 шагов». И это чудо, что с того благословенного дня я не пила и не употребляла. 9 августа 1994 года – дата, которая навсегда останется в моей памяти.

Я встала на путь исправления с тем же пылом, с каким когда-то ударилась в наркотики. Ежедневно посещала собрания, закончила год в колледже Сан-Хосе Сити и была повторно принята в Беркли, который окончила два года спустя с отличием, имея средний балл «4» и специализацию в области когнитивных наук. После стольких лет зависимости нельзя и представить более увлекательную для меня область. Я хотела знать, как работает мозг и почему кто-то, подобный мне, может так сильно съехать с катушек. Мое глубинное исследование того, как мозг воспринимает еду, поджидало впереди, но первый камень был заложен еще тогда.

Итак, я обрела должное образование, а еще заново заслужила расположение своей семьи. Но если вы полагаете, что мы уже близки к хеппи-энду, значит не имеете представления, что это такое – жить под гнетом зависимости от еды.

Из тысяч студентов Беркли меня выбрали произносить финальную речь на выпускном. Это была огромная честь, я выбивалась из сил, чтобы заслужить ее. Родители чуть ли не лопались от гордости. Но вместо того чтобы чувствовать волнение от предстоящего выпускного, я рыдала, стоя на коленях у кровати.

Почему?

Да потому что я была толстой.

Я знала, что когда завяжу с наркотиками, то наберу тонны лишнего веса, но забыла о том, как это мучительно, – когда из-за своего тела ты мечтаешь провалиться под землю. Сбросить вес – это звучало прекрасно в теории, но когда я садилась что-нибудь писать, то обязательно брала с собой миску еды в качестве поддержки. Порой эта «еда для поддержки» была просто коробкой коричневого сахара с ложкой.

Как-то вечером, в сумерках я стояла на холме, глядя на университетской кампус и на сияющий вдали мост Золотые Ворота, и чувствовала себя до крайности выпитой и утомленной, словно на плечи взвалили сотни килограммов груза. Я думала: «Наверное, именно так ощущает себя человек, выпив яду». И тогда я сунула руку в карман безразмерного пальто, вытащила маршмеллоу и съела. И еще одну, полминуты спустя – и еще одну, спустя еще полминуты. Я не могла остановиться, не могла даже немного притормозить. Каждая попытка контролировать то, что я ем, заканчивалась перееданием. Конечно, зависимость от наркотиков швырнула меня на самое дно, – однако зависимость от еды на поверку оказалась более мучительной и куда более коварной. Она скрывалась прямо на виду. Я бы не могла спокойно начать нюхать мет посреди кампуса, однако никто не стал бы звать охрану, увидев, что я ем те маршмеллоу.

Я выпустилась и совершила путешествие через всю страну в университет Рочестера в Нью-Йорке, где велись самые актуальные исследования в сфере неврологии и когнитивных процессов. Стоило только приехать, как я совершенно влюбилась в работу и в коллег по отделу, однако контроль просто ускользал из рук. Под напором безрадостных, лишенных солнца зим я просыпалась далеко за полдень на белье, которое давно нуждалось в стирке, окруженная грязными тарелками. Мое обжорство увеличивалось в масштабах – как и попытки справиться с ним. В разные времена я перепробовала все: «Стройность для жизни», «Тело для жизни», диета Притыкина (снова и снова), диета Сьюзан Поутер «Остановите безумие!», программа USANA Lean, диета весонаблюдателей (множество раз), программа Ракель Уэлч «Тотальная красота и фитнес», диета Аткинса, «Дексатрим», «Интуитивное питание», а также «Компетентное питание» Эллин Саттер. Я читала книги Дженин Рот и пыталась прислушаться к своему телу. Я поднимала тяжести, бегала марафон, посещала индивидуальную терапию и групповую терапию, пробовала гипноз. Я пыталась забыть о попытках сбросить вес и просто полюбить свое тело. И я посещала бесконечные, бесконечные собрания «12 шагов» для людей с пищевой зависимостью. Порой я отправляла всю вредную пищу в мусорное ведро и выносила на помойку, обильно поливая уксусом из опасения, что могу вернуться и забрать ее. Но успех никогда не был продолжительным.

Помню неделю в ноябре, когда я объелась до такой степени, что все колени были в крошках, и на следующее утро не смогла подняться. Я позвонила отцу, он посадил меня на самолет до Калифорнии и записал на прием к уважаемому специалисту по пищевым расстройствам.

Она очень мягко и терпеливо объяснила, что стандартные сигналы, которые мозг посылает, чтобы сообщить нам, что мы сыты, не работают в моем случае. Мой мозг устроен иным образом. Она показала мне несколько графиков из статьи о последних исследованиях. Один из графиков представлял собой прямую линию. Она сказала: «Когда обычный человек садится есть, он сначала голодный, а после – сытый». И затем указала на другой график (кривую, похожую на букву U) и добавила: «Когда же ты садишься есть, ты голодна, затем ощущаешь себя более сытой, но потом, прямо посреди приема пищи, голод снова охватывает тебя, так что к концу трапезы ты так же голодна, как и в момент, когда садилась за стол».

Это было так точно! Я никогда не чувствовала себя полностью сытой. В конце концов, она отпустила меня с рецептом на большую дозу антидепрессантов, которые, как она сказала, должны помочь мне с нарушением пищевого поведения.

Не помогло.

Так что я выписала сама себе лекарство, которое – я точно знала – действительно поможет: булимия.

Год спустя я встретила будущего мужа. Дэвид безусловно принимал меня целиком и поддерживал, часто веря в меня больше, чем я сама (в моменты, когда намеревалась все бросить). Мы поженились, купили небольшой дом рядом с университетским кампусом и стали одной большой семьей – мы вдвоем, его собака и три мои кошки. Но вскоре стало ясно, что «молодоженская» привычка питаться в ресторанах отразилась на размере наших талий (у меня в б'oльшей степени, чем у него). Я не знала этого тогда, но именно в тот момент я официально пересекла невидимую, но значимую грань. Полнота переросла в ожирение.

Мы присоединились к «бикини-челленджу»: посмотрели друг другу в глаза и поклялись, что посвятим себя этому на 100 % и вместе пройдем 12-недельный челлендж. По плану шесть дней в неделю вы едите предписанные блюда и занимаетесь упражнениями. Воскресенье было «свободным» днем: можно есть все, что вздумается. Мы строго следовали программе, и спустя несколько недель Дэвид снова превратился в подтянутого и спортивного парня – как в те времена, когда мы только познакомились. Я же, с другой стороны, совершенно сходила с ума. В «свободный» день, пока Дэвид съедал свой бургер, заказывал картошку фри и небольшую порцию мороженого (просто чтобы воспользоваться послаблением и вернуться в понедельник к рутинным блюдам), я сметала все, что не было прибито гвоздями. Да и в остальную часть недели моя одержимость безоговорочно побеждала: в среду к нам на ужин придут друзья, и я хочу приготовить что-нибудь особенное, так что, думаю, я перенесу половину своего «свободного» дня на среду… Но если в воскресенье я не прекращу есть на полпути, то все испорчу… Но я могу сделать несколько дополнительных упражнений, скинуть набранные калории, и все будет нормально – если только у меня хватит времени и на упражнения, и на поездки по разным ресторанам и магазинам, куда мне нужно попасть, чтобы скупить всю ту еду, которую я хочу съесть, пока не настала полночь и не закончился мой «свободный» день. И если к концу этого дня окажется, что я забыла съесть что-то, что очень хотела съесть, то придется ждать целую неделю, так что я лучше… и так далее, и снова, и опять. Предполагалось, что я сконцентрируюсь на своей диссертации, но в моей голове работала только одна радиостанция, и на ней днями напролет играла одна и та же песня – «все время о еде». Это переключение с шести дней контроля на воскресенье, когда я измывалась над своим телом, – все это сводило с ума. План не сработал, так что пришлось забросить челлендж.