Чтение онлайн

Воины они конечно очень грозные. Глаза выпучивают, аж оторопь берёт, а щёки раздувают и пыхтят… на зависть «жабе феньшуёвой».

Эти доблестные воины даже могли маневрировать. Лучше всего у них получалось отступление от наступающего противника. Несколько хуже – наступление на отступающего. А вот со всем остальным, типа флангового охвата, захода в тыл, дело было даже не плохо, а более, чем хреново.

Не помню кто, но какой-то античный мудрец сказал, что толпа с оружием, это ещё не войско, как и куча кирпича – ещё не здание.

Вот для начала, нарабатывать синхронность действий мы начали со строевой подготовки.

Хотя исходя из местных реалий, технику шага я им поменял. Вместо привычного в отечественной армии, где ногами ходят, так, как будто бы они в гипсе до самых до причинных мест. Они у меня стали шагать, как по болоту Дуремар. Спросите зачем? Ну это же не плац, а в лучшем случае поле, чтобы не споткнуться, не оступиться, не упасть. Движение рук, не назад и в сторону, а вперёд – назад. Ещё я не забывал, что «восток – дело тонкое». Здесь любят ритуалы и церемониалы. Поэтому по команде «Стой. Раз, Два.», нужно подпрыгнуть и притопнуть ногой.

Ещё ввёл им и строевою песню, чтобы задавала темп.

Вот и идёт мой строй.

…Раз, раз, раз, два, три, левой, левой, раз, два, три, песню, ЗАПЕ-ВАЙ!

И строй поёт мудрёную для них песню на русском языке:

Чем славится индийская культура?

Ну скажем, Шива – многорук, клыкаст.

А ещё артиста знаем Радж Капура.

И касту йогов странную из каст.

Говорят, что раньше йог – мог.

Ни черта, не бравши в рот – год.

А теперь они рекорд бьют.

Всё едят и целый год пьют.

Ну а мы, что хуже йогов?

Мы тоже можем много выпивать.

И бродят многочисленные йоги…

Высоцкий Владимир Семёнович, очень им душевно «зашёл».

* * *

Надо же мне в этом мире, в конце-то концов как-то нормально устраиваться. А это значит, что не только врагов, но и недоброжелателей мне не надо. А то, тут раз, и какой-то «выскочка» объявился. А уж Говинде то как обидно. У него аж усы обвисли, как хвост у побитого Барбоски.

Ну а как его «уважить»? Я их местных обычаев не знаю. А ладно…, меня учили, что в игре без правил, надо устанавливать свои правила. А воинское сословие во все времена и у всех народов совсем не дураки были по части нажраться, особенно «на халяву», не зря же и традиция «проставляться» и «обмывать» появилась. Это святое, прямо как фуршет, после защиты диссертации.

Русский я в конце концов или нет? Значит надо напоить «до изумления» по старинному русскому обычаю. А вот поить то и нечем.

Значит применим солдатскую смекалку. А я как никак кто? Правильно – ефрейтор! А это кто такой? Правильно – целый старший солдат! А это что значит? Правильно – что смекалки у меня должно быть, как у целого старшины роты вместе с каптёрщиком! А где хранится всё ценное вещевое имущество? Правильно – у старшины в каптёрке! А кто у нас «старшой» будет? Вот я и отправился прямиком к Кришне.

Прихожу к нему и начинаю у него всё выпытывать об антисептиках. Он мне целую лекцию завернул, начиная с абиотических лучей какой-то диковинной приблуды из местных растений.

Я уточняю, а жидкие антисептики есть? Оказалось, что есть немного. Вот я и выканючил, дескать, окажи О Кришна, Божественную милость, хочу Говинду полечить, а то пострадал он, когда я его по земле валял.

Ну Кришна и распорядился, чтобы мне выдали эдак с пол литра «на компрессы». Я всё по запаху определял. Вроде «он» С2Н5ОН, пришлось применить органолептический метод исследования. Точно, «ОН»!

Замечательно, пошёл развёл водой, добавил мангового сока побольше, прямо, как будто сам в добрые старые времена в Китае гнал.

Прихожу к Говинде и говорю:

– Достопочтеннейший Говинда, на днях я тебя без злого умысла помял и повалял, хочу перед тобою загладить эту свою вину. Хочу тебя вот полечить по старому рецепту моего народа. Вот эликсир!

И показываю ему глиняный горшок с моим напитком. И продолжаю:

– Но лечиться этим мы будем в лучшей едальне. Веди Говинда, отказов я не принимаю!

Мы и пошли, устроились в едальне. Заказали еды, правда, то в основном были фрукты с имбирём вприкуску, и какие-то лепёшки с перцем, корицей и ещё с «бог весть» чем.

Это я мог есть только закусывая «манговку».

– Это лекарство, – говорю – Говинда, принимается во внутрь, смотри как.

И залпом выпиваю плошку.

Говинда повторил. Глаза у него полезли из орбит, а усы встопорщились и распушились, как хвост у агрессивного кота. Из глаз брызнули слёзы. А нижняя челюсть отпала. Я быстро туда запихнул лепёшку и помог захлонуть челюсть. Говинда с мычанием зажевал.

– Вот, Говинда, видишь, дела твои уже гораздо лучше, ты уже мычишь как священная корова при виде своего быка.

Вскоре, он уже с удовольствием выпивал сам.

Как люди военные, речь у нас зашла о чём? Мы же не лесники, которые «в лесу о бабах, с бабами о лесе». Говинда меня спрашивал, как я так легко побил его и его воинов. И как я дошёл до жизни такой. Спрашивал о методах тренировки. Я в свою очередь рассказал ему о набивке. О тестах тамешивари по разбиванию кирпичей и досок, Говинда не поверил и поволок меня на кирпичный заводик, где я и стал ломать кирпичи различными ударными поверхностями.

Рабочие сбежались посмотреть и сами с удовольствием подтаскивали кирпичи. Я даже головой разбил им кирпич к их общему обалдению.

Потом Говинда, а он был уже хорошо «навеселе», решил попытаться повторить всё что видел. Включая разбивание кирпича головой. Ничего у него не вышло, только всё себе поотбивал.

На что я ему заметил, что ему видимо понравилось «лечиться» и боюсь, что ему в ближайшие дни понадобятся новые «процедуры»…

Два дня Говинду не видел никто. Потом он появился, весь трясётся. Весь синий. Другие старшие из Кшатриев спрашивали у него: «Говинда, что с тобой случилось?».