Чтение онлайн

Я слышал, что как-то императору Наполеону представляли и расхваливали одного генерала, тот слушал, слушал, а потом оборвал и спросил, а как у него с удачей.

И здесь царь Соломон тоже не соврал, и это тоже прошло.

Всё, два года жизни позади. Не скажу, что впустую. Опыт и навыки получил на редкость специфические. Но не дай Бог, понадобятся в жизни, уменья, как и знания за спиной не носить. Да и награда – тоже бонус при прочих равных. Первые дни всё было очень не привычно. Я настолько отвык от цивилизации, что попёр через дорогу на красный сигнал светофора.

Призывался я из столицы, в неё же и вернулся. Как положено, в срок пяти дней встал на учёт в военкомате, получил назад свой паспорт. Восстановился в институте и почти на всё лето укатил домой. Лето пролетело быстро, вернулся в институт, заселился первым делом в общежитие. Вторым делом вернулся в свою подпольную секция каратэ. Третьим делом взялся зарабатывать. Как? Так делали многие мои «коллеги» – создать живописную работу, вставить в раму из багета, вот и картина. Сдавал в салон возле станции метро Октябрьская, как раз напротив Французского посольства. Моя живопись продавалась. В общем деньги были.

Но здесь внезапно в моей жизни произошли крутые изменения. Я встретил Машу.

А было это так. Встречаю вечером деваху на хорошей на поддаче. Она что-то спросила, я что-то ответил, слово за слово и познакомились. Соображала она совсем не очень и собиралась в общагу. Она поступила в институт Азии и Африки, надралась же случайно на посвящении в студенты не рассчитала сил. Родом была из глухой провинции из Ярославской области, из города Данилов, где и жила с родителями в частном доме недалеко от Горушки. Райцентр, хотя с точки зрения жителя столицы – деревня деревней.

Я стал ей ездить по ушам и повёл её в общагу, правда в свою.

Рассказывал ей анекдоты. Типа того; телефонный звонок.

– Витю можно. – Раздался в трубке пьяный женский голос.

– Его нет. – Отбой.

Опять звонок.

– Витю можно.

– Его нет. – Отбой.

Опять звонок.

– Витю можно.

– Его нет. А кто его спрашивает?

– Маша.

– А какая Маша?

– Да теперь уже никакая.

Или, к примеру, такой, звонок по телефону, пьяный мужской голос говорит:

– Аллё-на…

– Я не Алёна. – Отбой. Опять звонок.

– Аллё-на…

– Я не Алёна.

– Аллё-на…Это я так разговариваю.

Вот под эту чушь я и приволок её к себе в общагу. Мой сожитель по комнате ушёл спать куда-то, оставив нас вдвоём.

Она в начале недоумевала, куда я её привёл, но её мысли на этом не акцентировались. Тем дело в общем и закончилось, что я её соблазнил. Хорошо было то, что это б+ыл выходной и нам не надо было в институты.

В общем день мы провели вместе. А в дальнейшем начали встречаться. И благо, деньги были, я снял нам малосемейку где-то на Алтуфьевском шоссе, по тем годам дальше был если только посёлок Восточный, метро тогда там ещё не было, и приходилось ехать на автобусе. Так наша совместная жизнь началась с анекдотов.

Прикалываясь я звал её «Никакая Маша» или если коротко, то «Аллё-на», а я отзывался на «Витёк», а позже на «Митёк», когда появились неформалы, именовавшие себя «Митьками». А иногда, проигрывая ей в дурашливых баталиях, сокращал ещё больше имя нарицательное этого домашнего любимца и говорил ей: «Всё, сдаюсь. «Никака!»».

Нас очень ещё связал языковой момент. Она изучала немецкий язык в институте, а его знал я очень хорошо, ну как родной. Всё же дед природный немец, мать – соответственно на половину и я сам на четверть. Мы с ней и говорили на немецком. Она изучала в институте китайский язык и факультативно изучала японский. Иероглифы одни и те же, правда у японцев ещё есть две слоговые азбуки, да и сам язык сильно отличается. Она их изучать стала с ноля. И я, имея некоторую тягу и способности к языкам, составил ей пару. Учить иероглифы мне, было не тяжело имея отличную зрительную память. В дальнейшем между собой мы три дня в неделю общались на китайском и по два дня на японском и немецком. Так мы отучились почти год.

Весной в стране сначала медленно, а потом очень бурно начались процессы обновления. На место руководителя КПСС в стране пришёл достаточно молодой и энергичный политик. До него, в стране была реальность стабильного застоя. Конечно, всем гражданам хотелось чего-то нового в качестве своей жизни, которая у каждого одна. Кто бы на тот момент сказал, что этот демагог и политический импотент реальный враг народа, суть которого тот же Сергей Мавроди( тот, который говорил, мы не халявщики, мы партнеры) с его МММ, только калибром много больше, а как личность ничтожен и много меньше. По факту человек сделал то, к чему стремились заграничные враги нашей Родины и не понёс за это наказание. А где же декларируемое равенство перед законом. Вот с этого момента я и понял: спасение утопающих дело рук самих утопающих, а бумага, она всё стерпит. Что в принципе меня и подготовило к тому, что на закон я стал смотреть как на помеху, тем более, что они – законы, по сути перестали работать. Дичь времён Октябрьского переворота – грабь награбленное. Но это будет позже, пока же мы просто учились.

На следующий учебный год, я уже сам работал как тренер по каратэ и от желающих попасть в спортзалы не было отбоя, что активно подогревали боевики из видео салонов.

Ещё через год, когда в страну стали приезжать первые иностранные специалисты, я сдал экзамен на свой первый чёрный пояс, а через пол года, выполнил норматив кандидата в мастера спорта.

В стране цвёл бардак под сладкоголосые речи демагога: «Решением важнейших…».

К моей радости отмерла и система распределений после институтов молодых специалистов. Поэтому мне стало не нужно возвращаться на свою малую родину.

Мы всё также жили с «Никакой Машей – которая Аллё-на». Только перебрались в другой конец Москвы – в Олимпийскую Деревню. Это уже хоть только две автобусные остановки от метро. Передо мною встал вопрос, что делать дальше. В принципе менять пока я ничего не хотел. Деньги зарабатываю, жильё есть, языками занимаюсь, «Аллё-на Никакая», тоже есть. В принципе, чего ещё надо. Но я решил взять некий тайм-аут в жизни, но не терять при этом времени совсем напрасно. К этому времени я получил свой институтский диплом. Когда учился я боролся за институт и выполнил таки, мастера спорта по борьбе.

Через свои спортивные связи и родителей моих учеников, с учётом моего институтского диплома и звания мастер спорта, а также занеся толику денег меня приняли на второй курс ГЦОЛИФКа (кто не знает Государственный Центральный Ордена Ленина институт физической культуры, который позже стал РГАФКом). Так я и стал художником среди спортсменов и спортсменом среди художников.

Так, что теперь в альма-матер я ездил теперь уже на Сиреневый Бульвар.

Зато приняли меня сразу на второй курс, правда, кое-что из предметов по специальности я до сдал, а общеобразовательные предметы мне просто перезачитывали, у Маши тоже дело шло к диплому. Так мы и пожили пять лет.

И вот к концу моего второго курса второго института, что-то вдруг совсем пошло не так, как будто кто-то сглазил.

Часть 2. Понеслась судьба по кочкам.

Глава 8. «АЛЛЁ-НА, Маша, да ты и в правду Никакая!»

У моей Маши, да той самой, «Никакой Маши», дело совсем уже подходило к получению диплома её очень престижного института и тут эта «Аллё-на» залетела. Да и Бог бы с нею, залети она от меня. Так вот ведь всё было совсем иначе. И залетела она вместе со свой подругой одногрупницей, нет, вы не подумайте чего. Виновником залёта стал некий хрен ну прям «московский Кент по имени Доцент» который преподавал у них научный коммунизм.