Чтение онлайн

Под эти мысли Ильин незаметно провалился в сон. А когда проснулся, изба была освещена — столб солнечного света падал из отворенной настежь двери. Никого, кроме Виктора, не было, и эта пустота, этот яркий луч, в котором клубилась пыль, вызвали ощущение тихого праздника — так бывало в детстве, когда родители оставляли его одного и он чувствовал себя властелином целой квартиры, обладателем тысяч книг, повелителем огромных диванов. Стремительно вскочив с широкой лавки, он бросился на пол и принялся отжиматься, потом выбежал наружу, на травянистую поляну и, широко расставив ноги, начал делать наклоны, легко прогибаясь в пояснице.

II

Из рощи появились несколько обитателей лесного селения, обвешанные охотничьими трофеями — рябчиками, тетерками, глухарями. Увидев Ильина, остановились и, словно позабыв обо всем на свете, с величайшим вниманием стали наблюдать за действиями филолога. До сих пор здесь не могли привыкнуть к его ежедневной зарядке и замирали как вкопанные, стоило ему вскинуть ногу до уровня плеч или начать вращать головой, разминая шейные позвонки.

Сначала Ильина озадачивало такое внимание лесовиков к его утренним процедурам — ведь во всем прочем они проявляли себя весьма неназойливыми людьми, первое удивление при виде необычайных явлений и странных действий чужаков быстро сменялось будничным отношением. Только по прошествии нескольких недель из случайно оброненной кем-то фразы он понял, что его упражнения воспринимали как своего рода магические действия, вроде шаманского камлания.

Иван поначалу так же истолковал утреннюю зарядку: бесам службу творишь. Но когда Ильин разъяснил, зачем нужны эти ежедневные телодвижения, старообрядец с превосходством сказал:

— О телесах радеешь, а душу не блюдешь. Ты бы вот сотни три земных поклонов отбил, так куда лучше вышло бы — и богу лепота, и тебе никогда утина не знать.

— Что за утин? — машинально спросил филолог.

— А хворь такая — в пояснице стрелье, как хватит, так не согнешься.

— Это ишиас, — догадался Ильин. — От него и поклоны не спасут, ежели застудишь спину.

— Молитва ото всего исцеляет, — наставительно заявил Ивашка. — Я сам видал, как родитель мой от этой напасти лечивался. Пришла к нам старица одна, святой жизни, и велела ему через порог на живот лечь. Положила ему на спину веник-листовик да принялась по нему топором колотить. А папаша по научению ее вопрошает: что сечешь? Утин секу, отвечает. А сама умную молитву творит.

— Умную?

— В уме то есть, одному богу слышимую… Так вот три раза порубила веник да и только — утина как не бывало…

Охотники продолжали наблюдать за Ильиным. Наконец один из них медленно приблизился к филологу и бросил к его ногам огромного черного глухаря и несколько рябчиков.

— Помолись Хорсу о послании богатой добычи в наши силки.

Виктор прервал упражнение, протестующе замахал руками.

— Ничего не нужно. Заберите. Нас прекрасно кормят.

Но охотники уже шли своей прежней дорогой.

Ильин в задумчивости постоял над трофеями. Как растолкуешь им, что такое зарядка, если даже Святовид ничего не понял из его объяснений?

Старый волхв увидел раз Виктора в йоговской позе лотоса и с нескрываемым изумлением спросил:

— Асаны знаешь?

— Да, — с неменьшим удивлением ответствовал филолог. — А вы… то есть ты откуда про них ведаешь? Ведь это индийское изобретение, от вас до йогов пять лет пути…

Но жрец, не слушая его, опустился на траву и принял позу плуга.

— Знаешь такую?

Ильин повторил его движения.

— И асану "коровья морда" знаешь? — еще больше поразился волхв.

Виктор кивнул и, быстро сцепив руки за спиной, хрустнул позвонками.

Из дальнейшей беседы со Святовидом филолог понял, что его первоначальное предположение о духовной связи древних ариев Индии и славян было верным. Но он едва мог поверить, что сходство обрядов и ритуалов язычников Восточной Европы с культовой практикой далекого Индостана оказалось столь очевидным.

Когда волхв говорил о минувшем, горькая складка кривила углы его губ, а глаза смотрели отрешенно и сумрачно.

— Христианские жрецы рыщут повсюду в поисках старых книг из бересты и дощечек с письменами. Ничего им так не нужно, как священные писания древних мудрецов. Если находят, сразу уничтожают… У народа почти ничего не осталось уже, хотя Христова вера пришла к нам совсем недавно…

— Двадцать шесть лет, — автоматически вычислил Ильин. — Почему же они столь непримиримы именно к старым книгам?

— Они несут Змиеву веру.

— Что за новое понятие?

— Оно старо как наш дряхлый мир. Эта вера уже пыталась поработить наши души, да праотцы русичей отбили натиск Змея.

Ильин слушал со все возрастающим интересом. Тема змееборчества, пронизывающая все древнейшие предания и былины русского народа, вызывала ожесточенные дискуссии в среде его коллег, да и представители смежных наук истории, археологии, философии — не обошли ее вниманием. Трактовки, выдвигавшиеся при истолковании змееборческого эпоса, бывали диаметрально противоположны — отчасти из-за недостатка конкретного материала, отчасти из-за несходства убеждений споривших, разной "полярной зараженности" их идейных платформ…

— В какие времена происходил этот натиск? — спросил Ильин. — И почему ты всегда говоришь о Змее, кто это?..

Старые волхвы говорили: двести поколений сменилось… Из-за гор на равнину пришли люди, они несли на своих копьях змеиные кожи, они говорили, что прародитель их Змей, он даровал им знание, научил различать доброе и злое…

— Двести поколений… Это же шесть тысяч лет! Ведь тогда и славян еще не было.

Святовид медленно покачал головой.

— Они жили в иной стране, возле гор. Там было всегда тепло. И был единый язык… Только мы, хранители памяти, знаем его…

— Тот язык, на котором ты возносишь молитвы?

Жрец прикрыл глаза и кивнул.

— Ты понимаешь его, можешь говорить?

— Нет, я только запомнил то, чему учили старые волхвы.

— Да и ты как будто не юнец…

— Я пришел к волхвам, когда мне было больше пятидесяти. Я был воином…

Ильина охватило волнение. Ему казалось, он стоит на пороге какой-то великой тайны. Быстро спросил:

— И когда пришли люди Змея, наши предки ушли в разные стороны, разбились на племена?..

— Одни ушли в страну пустынь и потерялись. Другие поднялись к небесам и познали душу мира. Иные ушли к великому морю, туда, где заходит солнце. Мы пришли в державу лесов.

— Расскажи подробнее, кем ты был до того, как стал волхвом?

Святовид вскинул на Ильина холодные внимательные глаза. Долго молчал, всматриваясь в его лицо. Потом, не говоря ни слова, встал и пошел прочь…

Подняв с травы глухаря, Виктор прикинул его вес — выходило не меньше пяти килограммов. "Тут работы до полудня, — досадливо подумал филолог. Перо общипать и то пальцы обломаешь". Собрал рябчиков и, расставив руки с трофеями в стороны, повернулся, чтобы идти в избу.