Чтение онлайн

Выражение озабоченности появилось на лице Торира.

— Я совсем уже не узнаю людей, если это не Эймунд, сын Ринга.

— Ты же говорил, что он херсир, — заметил Овцын. — А здесь какие-то торгаши.

Викинг сказал, что мог бы обознаться в чем-то другом, но амулет вождя дружины он не спутает. Сушеный детородный орган жеребца на шее носит только Эймунд.

Анна взглянула на крепкого малого в купеческом плаще, сидевшего у рулевого весла, и залилась краской. На лице Овцына появилась игривая улыбочка.

— Ну, Эймунд так Эймунд. Нам-то что за дело. — Ильин поспешил разрядить неловкую паузу.

— Не подумав говоришь, — ответил Бычья Шея. — Это люди Ярислейфа. Почему не в доспехах плывут, почему купцами оделись?..

— М-да, — посерьезнел Ильин. — Что-то тут не так.

— На этой ладье, наверное, не меньше трех дюжин воинов. Какого дьявола им нужно в этих местах? Если идут в Константинополь, зачем этот маскарад?

— Дело нечисто, — сказал Торир. — Много бы я дал, чтобы узнать, что у них на уме.

Мощные бревенчатые стены и башни Переяславля нависли над быстрыми водами двух рек, образовавших стрелку. На угловой башне виднелась одинокая фигура ратника. Размеренные удары била, разносившиеся окрест, оповещали, что пора идти на вечерню.

— Куда править? — спросил Овцын, сидевший у руля.

Ильин прикинул, какой из потоков шире. Обе реки казались одинаково полноводными. К тому же ветер явно начинал меняться на южный, и Виктор сказал:

— Влево.

Потом, когда, пройдя город, они увидели среди песчаных дюн низменного берега стан рыбаков, узнали имя реки: Альта.

Что-то неясное шевельнулось в памяти Ильина, но сколько он ни пытался, не смог вспомнить, в какой связи встречал в исторических сочинениях это название.

Вечером, когда начали приглядывать на берегу место для ночлега, Торир, отличавшийся остротой зрения, воскликнул:

— Если голова дракона, торчащая над кустами выше устья вон того ручья, не принадлежит Эймундовой ладье, значит, у меня нелады с памятью. Надо бы выяснить, зачем они так запрятались…

— Тебе мало, что за тобой гнались в Новгороде? — начала Анна.

— Однообразная жизнь не по мне, — заявил Торир. — Пойдешь со мной, Огненная Рука?..

Через несколько минут заметили, что от того же берега, к которому пристали варяги, отходит старица. Ильин направил ладью в просвет между ивовыми кустами, нависавшими над водой. Торир сноровисто спустил парус.

Когда расположились на ночлег в дальнем конце заросшего рукава реки, Бычья Шея даже не стал ждать, пока сварится уха. Схватив краюху хлеба, он опоясался мечом и махнул Овцыну. Василий последовал его примеру.

Ильину очень хотелось отправиться вместе с ними, оставаться наедине с Анной для него было сущим мучением. Но поскольку в неожиданно возникших обстоятельствах главенство незаметно перешло к Ториру, Виктор не стал пытаться изменить ситуацию. Да и княжне не желал демонстрировать эту свою боязнь тет-а-тет.

Едва побратимы скрылись в зарослях, уха закипела. Это на минуту дало Анне и Виктору тему для разговора, но потом наступило великое молчание, нарушить которое становилось все труднее для обоих.

Налив в деревянные миски готовую похлебку, Ильин поставил их на землю, опустился на сено, заблаговременно принесенное из ладьи. Отхлебнув пол-ложки, сказал, как бы приглашая к непринужденности:

— Вкусно.

Анна подошла, села рядом.

— Так и будем бычиться? — спросил Ильин.

— Я не бычусь… Слово-то какое…

— Ань, давай скажем всю правду. И Ториру, и Василию. Тогда…

— Нет, — чуть не вскрикнула она. — То, что было, — этого на самом деле не было. Все осталось в другом времени…

— Ты что, собираешься поселиться в этом веке?

— Торир думает пробираться в Миклагард…

— Ты уже и словечки его перенимать стала.

— Я поеду с ним.

— А папа?

— Можно подумать, ты нашел дверь в будущее.

— Найду, — упрямо сказал Виктор.

— Будешь возиться со своими русалками и упырями до второго пришествия, — хмыкнула княжна.

Ильин отставил миску, схватил Анну за плечи.

— Ты моя! Понимаешь: моя! Если ты не перестанешь… я не выдержу… Я вас зарежу обоих…

— О, ты заговорил как стопроцентный варвар. Какие же у тебя после этого претензии к Ториру?.. И вообще, ты сам говорил, что ни из чего не надо делать культа. Вот и не делай.

Виктор проклинал себя за то, что методично разрушал идеалистический настрой Анны. Теперь он присутствовал при появлении первых всходов ее нового мироотношения. А может быть, он просто убедил себя в том, что виной всему его прежние уроки, а все было гораздо проще? Нет, он даже в мыслях не допускал этого. Он сто очков вперед даст любому викингу…

Торир и Василий вернулись довольно быстро. Рассказали, что люди Эймунда располагаются на длительную стоянку — валят деревья, устраивают камелек из камней.

За ужином обсудили свои дальнейшие действия. Торир настаивал, что надо последить за его земляками — они тут явно с нечистыми намерениями. Овцын горячо поддержал Бычью Шею — ему, видимо, хотелось настоящих приключений. Ильин понял это и не стал возражать — все, что мог предложить взамен он сам, давно надоело Василию. Он грезил о подвигах, а ему выпадали поединки с рыбами или гонки с голыми старухами.

— Ладно, давайте установим дежурство, — сказал Ильин.

— Что это? — непонимающе воззрился на него Торир.

— Будем по очереди следить за этими парнями. Предположим: три часа я, потом столько же ты, потом Василий.

— Это нам подойдет, — согласился викинг.

Люди Эймунда прочно обосновались в полуверсте вверх по течению ручья, впадавшего в Альту слева — вытесали из лесин лавки, сколотили столы. Наблюдая за лагерем, Ильин сделал вывод, что пришельцы из Новгорода не так уж плохо вооружены. Посреди круга, образованного шатрами, возвышалась пирамида из копьев. По временам группы воинов скрывались в зеленом шатре и появлялись с длинными двуручными мечами в ножнах — там, видимо, находился арсенал отряда.