Чтение онлайн

И он, незамеченный, отошел к воротам.

Минут через десять у гаража взревел двигатель автолета, и Толя, увидев в нем Альку с отцом, загородил ему путь и раскинул руки:

– Возьмите и меня!

– Я же говорил тебе, Толя, что там очень большая глубина, – сказал Андрей Михайлович. – И Алик будет на берегу, нельзя вам…

– И я с ним! – крикнул Толя и прыгнул в откинувшуюся дверцу.

Минут через двадцать автолет остановился у берега, возле пустынных, диких скал. Андрей Михайлович перелез с этюдником в маленький, видимо постоянно стоящий здесь катерок и двинулся на нем в море.

– Сегодня он хочет закончить картину, – сказал Алька, – положить последние мазки, а это самое трудное… Отцу кажется, что эта картина лучшая из всего, что он написал, и я всю ночь не мог спать и хочу первый увидеть ее!

– Ну хорошо, тогда я отвернусь и посмотрю ее после тебя…

– Какой ты, Толька! – захохотал вдруг Алька и потряс друга за плечи. – Ну что с тобой делать?! Нельзя же быть таким… Вместе увидим!

Катер уходил всё дальше, уходил в открытое море, туда, где на морском дне с незапамятных времен лежал непонятно каким образом сохранившийся эсминец – так когда-то назывались довольно большие суда, обшитые толстой броней, вооруженные пушками и торпедными аппаратами, которые предназначались для уничтожения людей, кораблей, самолетов и обстрела береговых укреплений. Этот эсминец, судя по некоторым уцелевшим в архивах документам, отважно защищал берега от кораблей и самолетов фашистской Германии и был потоплен. Алькин отец случайно обнаружил его во время поисков интересных подводных пейзажей. Эсминец готовились поднять, чтобы превратить в музей, и художник хотел написать его на морском дне.

Толя оторвал глаза от бескрайнего моря и сказал:

– Когда-то люди убивали друг друга… Не верится, что всё это было.

– Было, но очень давно… – ответил Алька, глядя на уменьшающийся катерок с отцом. – Сейчас он нырнет к эсминцу и будет писать, пока хватит в баллонах кислорода.

– Слушай, Алька, – внезапно сказал Толя, – можно с тобой поговорить как с другом?

– А почему ж нет? Конечно.

– Я знаю, тебе на Земле хорошо, и мне на ней хорошо… Но ведь нельзя ни на минуту забывать, что мы не одни во Вселенной, что есть там планеты, на которые еще не ступала нога землянина, на которых всё не так, как у нас…

– А я и не забываю, – едва успел вставить Алька. – Нет двух одинаковых планет, но ведь на Земле и даже в нашем Сапфирном работает немало консультантов о т т у д а по обмену межпланетным опытом, и они рассказывают нам…

– Мне мало этого! – Глаза Толи сверкнули. – Я сам хочу увидеть тех, кого никто не видел, побывать там, где никто не был, почувствовать то, чего никто не чувствовал!

– Ого! – сказал Алька и прошелся вокруг автолета, раскидывая туфлями легкий, сыпучий, еще прохладный песок, потом взял свой маленький этюдник.

Однако он так и не открыл его, потому что Толя продолжал этот не совсем понятный ему разговор:

– А тебе, значит, не хочется всего этого, да?

– Почему не хочется? Очень хочется! Но ведь мы с тобой еще не готовы ко всему такому… И потом, Луна, например, мне уже порядком надоела!

– Зачем Луна? А сколько есть планет! – задыхаясь, быстро заговорил Толя. – Представь себе: Планета Говорящих Деревьев – они всё понимают, любуются звездами и засыпают, а по утрам просыпаются и переговариваются с соседями и шепчутся с травой… Или вообрази: есть во Вселенной Планета Красных Птиц – это очень умные, мыслящие птицы, и они создали свою высокоразвитую птичью цивилизацию…

Алька весело засмеялся.

– Ты что, не веришь? – спросил Толя. – Скажешь, не может такой быть?

– Почему не верю? Наверно, есть планеты и необычней…

– Да конечно же есть! – обрадовался Толя. – Помнишь, какие рисовал мультфильмы – мой сценарий, твои рисунки – и мы показывали их во дворе? Особенно здорово у тебя получился фильм о Планете Добрых Змей и Планете Мужественных Кроликов… На тех планетах можно увидеть такие краски и перенести их на картины, что люди замрут от восхищения… Мы с тобой должны побывать там!

Алька посмотрел на Толю тихо и удивленно, потом осторожно заметил:

– А кто ж нас пустит туда? Ведь мы еще дети. Или нам специально предоставят космический корабль для такого путешествия?

«Предоставят! – хотел закричать Толя. – Держи карман шире! Мы сами его предоставим себе. Не надо только бояться, нельзя быть таким робким… Серёжа с Петей сразу бы согласились! Сразу!» Но Толя не крикнул этого и не раскрыл перед Алькой своего секрета.

– Я вижу, ты не хочешь, – грустно сказал Толя, – хотя ты художник и должен дерзать…

– Хочу, но ведь нельзя же без взрослых!

– Я и не знал, что ты такой робкий, нелюбопытный и терпеливый! Боишься всего, не решаешься… Вот мы сидим здесь, а твой папа там, в глубине, у эсминца… Там сумрак, пузырьки воздуха, рыбешки – и безмолвный, некогда грозный корабль… Увидеть бы это! Я уверен, что и мы с тобой могли бы нырнуть туда и ничего бы с нами не случилось… А ты, ты даже попросить его не решаешься…

Толя вдруг почувствовал, как к горлу подступает комок: хотел убедить Альку, но только разжалобил себя. И он поспешно отвернулся от Альки и пошел к автостраде. Поднял руку, и первый же красно-белый автолет остановился перед ним.

Толя сел в него, и машина помчалась к городу.

Ничего у него не получается со сбором экипажа! Не так, видно, надо предлагать и уговаривать…

Теперь оставалась Леночка. С какой стороны подступиться к ней?

Автолет подвез Толю к дому. Он вылез, взял себя в руки и пошел к ней.

Поднялся на лифте на ее этаж, с бьющимся сердцем нажал у двери золотистую кнопку – у каждого члена семьи была своя кнопка, – и на маленьком щитке зажегся золотой огонек. Это означало: входи, Леночка дома и ждет тебя…

Толя давно не был у нее. С тех самых пор, как они год назад всем двором ездили к старому черному Вулкану собирать камешки. Ребята босиком бродили у берега, и среди них, нагнувшись, по щиколотку в воде, – Леночка. Ветер раскидывал ее волосы, закрывал лицо, и она отводила их руками, чтобы видеть усеянный галькой берег и синее море. Толя нашел редкостный прозрачный агат с волнистым дымчатым рисунком – даже с других планет грузовые звездолеты редко привозят такие камешки! – и подбежал к девочке: «Лен, посмотри!»

«Какой прекрасный! – вскрикнула она. – Где ты его нашел? Как же тебе везет!»

«Возьми, возьми, если нравится…»

Леночка благодарно посмотрела на него, взяла агат мокрыми от морских брызг пальцами, покатала по ладошке, любуясь им, и пошла дальше, тоненькая, легкая, с рвущимися на ветру волосами.

…Огонек на щитке все приглашал его войти, а Толя стоял, стоял и наконец, глотнув воздуха, шагнул через порог.

– А, Толя! Как я рада, что ты пришел! – Леночка забегала, запрыгала по комнате. – У меня счастье, большущее счастье! Элька, моя подружка по балетной группе, сказала мне по секрету, что наш балетмейстер, кажется, остановился на мне и я буду танцевать главную роль в спектакле!