Заботливый опекун
Шрифт:
Но он сделал.
В миг, когда он жадно обхватил губами ее рот, Кейси зажмурила веки, и на нее обрушился поток непередаваемых, сменяющих друг друга ощущений, повергших ее в легкое помешательство. Сердце запрыгало, готовое вырваться из груди, кровь запульсировала в ушах, горячим потоком разливаясь по телу. Фантастические, умопомрачительные образы поплыли перед глазами, радужными вспышками отзываясь в мозгу. От Блэйка исходил жар, а, может, она сама излучает это живое, растущее, всепоглощающее тепло?
Запустив пальцы ей в волосы, он все теснее прижимался к ней губами. Напряженное прикосновение его языка распалило ее чувственность, заставило уступить, податься ему навстречу, увлечь себя в пучину восхитительного сладострастия. Издав тихий протяжный стон, Кейси скользнула рукой вверх по его мощно вздымавшейся груди, обхватила за шею, прильнула к нему всем телом. Она ощущала, как тяжелые, частые удары его сердца эхом отдаются в ее собственной груди, его дыхание обожгло ей губы, а голос был низким, густым и бархатистым, когда он прошептал ей в лицо:
— Я не должен делать этого, Кейси.
Что-то крылось за его интонацией, и в самой этой фразе. В затуманенном страстью сознании Кейси мелькнула мысль: что-то здесь не так. Но что это было? Раскаяние? Осуждение? Чувство вины?
Ей не хотелось сейчас отвлекаться на эти настораживающие сигналы. Не хватало еще начать испытывать непонятные укоры совести! Однако они не отпускали, и наконец, мелькнула догадка: он не говорил «мы не должны», он говорил «я не должен»! В этом, казалось бы, незначительном различии содержался огромный смысл. Значит, его не волновало, что они поддались страстному влечению на глазах у посторонних. Свой слабый протест и неодобрение он относил лишь к себе. Значит, борьба идет глубоко в нем самом, и речь идет о чем-то более значительном для него, чем неодобрение поцелуев в публичном месте. Чего-то другого, более важного, не мог он допустить.
Захваченная этим новым открытием, Кейси попыталась отстраниться от него, откинув голову. Ей хотелось получше все обдумать, но разве в состоянии она была мыслить, пока их губы соприкасаются, пока она находится в плену собственных ощущений?!
Между тем Блэйк воспринял ее жест, как возможность целовать ее нежную шею и с пылкой готовностью отозвался на этот немой призыв. От легких, быстрых и сухих прикосновений его губ дыхание у Кейси стало хриплым и прерывистым, ей с огромным трудом — просто нечеловеческими усилиями — удалось побороть желание закрыть глаза и выбросить из головы, мучившие ее подозрения.
«Думай! — молча взывала она к себе. — Найди смысл во всей этой бессмыслице!» Почему же он не хочет поддаться той силе, что влечет их друг к другу?!
Когда он предложил им пожениться, Кейси думала, что он делает это, желая сохранить контроль над ее капиталом и ее долей в компании. По правде говоря, ее ни капельки это не беспокоило, главным тогда было стать женой Блэйка. Но если он продолжает винить себя за какой-то поступок… и если чувство вины настолько велико, что он не позволяет уступить своим чувствам, своему влечению к ней, значит… Эти мысли пугали Кейси. «Почему, Блэйк?! — спрашивала она себя. — Что ты делаешь с собой, почему так стремишься защититься от своих чувств, оградить от меня свое сердце?! Что вынуждает тебя бояться и сожалеть об этой страсти?!»
Кейси знала, что надо задать эти вопросы вслух, нужно собраться с силами и прямо спросить, что с ним происходит. Заставить его признаться, что он имел в виду, постоянно повторяя, что ему не следует касаться и целовать ее.
Но что-то — страх, волнение, тревога, она не знала точно, что именно, — заставило ее промолчать. Вместо слов она сомкнула веки и издала прерывистый вздох, когда он слегка прикусил мочку ее уха.
Квартальное совещание менеджеров прошло с большим успехом.
Особый восторг собравшихся, вызвал ланч, для которого, по договоренности с поставщиком, было доставлено горячее питание.
Томасина вернулась на работу всего за два дня до встречи и высказала, боссу недовольство, что он не отстранил свою жену, а позволил ей продолжать заниматься подготовкой квартальной встречи, что считалось основной обязанностью директора по административным вопросам. Однако Блэйк остался непреклонен, чему Кейси была очень рада.
— Я весьма доволен, — отметил Блэйк в своем заключительном выступлении, — итогами и решениями сегодняшнего отчетного совещания. Я благодарю всех и каждого в отдельности за неизмеримый вклад в дело дальнейшего процветания компании. — Он обвел глазами присутствующих, кивнув всем с улыбкой, выражавшей искреннюю признательность.
Теперь Кейси было понятно, почему ее отец настаивал, чтобы Блэйк Кемпбелл взял в свои руки управление компанией — Блэйк был не только хорошим человеком, но и замечательным руководителем — честным, ответственным, надежным. Ее любимый отец всегда мог положиться на Блэйка, иначе бы он никогда не доверил ему управлять компанией, которую создавал всю жизнь. Более того, он не вверил бы свою единственную дочь его попечению.
Думая об этом, Кейси чувствовала ужасную вину за то, что усомнилась в Блэйке, подумав, что ее муж был способен вести темные дела втайне от нее.
После того жаркого поцелуя в парке у Кейси зародились мрачные, неясные подозрения по поводу истинных причин, по которым Блэйк на ней женился. Она просмотрела все документы — биржевые сводки, банковские счета и финансовые отчеты, сметы расходов, которые выделялись на ее содержание за те годы, что он был ее опекуном, и не обнаружила ни одной сомнительной записи; ни одной сделки не было совершено, ни одна акция не куплена или продана без ее предварительного уведомления, без ее подписи на каждой бумажке. Правда, Кейси не могла утверждать, что вникла во все бухгалтерские тонкости, но ей не хотелось отправлять документы на аудит — это было бы слишком и заняло бы массу времени. Кроме того, разве могли быть достаточной причиной для недоверия слова, сказанные им в парке, каким бы виноватым он ни казался?!
О, она прекрасно помнила его гнев после их первой ночи. Только теперь она не сомневалась, что этот гнев в немалой степени относился к нему самому. Возможно, Блэйк злился на себя за то, что «не сумел сдержаться и пошел до конца», несмотря на обещание — неизвестно, по какой причине данное, — что между ними не будет близости.
«Я не должен», — шептал он тогда в парке.
Ей все больше и больше хотелось понять смысл этой фразы. Нужно бы поговорить с ним, переступить через свою гордость и высказать ему свои подозрения. Он, возможно, будет обижен и рассержен, что она посмела усомниться в нем, и все же ей придется расспросить его…
— Я бы хотел воспользоваться случаем, — произнес Блэйк, — и поблагодарить Кейси за проделанную работу по организации сегодняшней встречи.
Звук собственного имени заставил Кейси встрепенуться и поднять голову. Приветливые улыбки присутствующих согрели ей сердце, а аплодисменты, раздавшиеся в ее честь, смутили, заставив покраснеть до корней волос.
— Не хочешь сказать пару слов? — В черных глазах Блэйка, направленных на нее, светилась нескрываемая гордость. Сердце замерло в груди — таким он был сейчас величественно красивым, она любила его так сильно и так давно, что уже не помнит, когда это началось. И как она посмела сомневаться в его благородстве? Кейси поднялась со своего места.