Чтение онлайн

Его правая рука вновь летит по воздуху, замахиваясь в мою сторону, и я опускаю взгляд в надежде, что все это когда-нибудь закончится.

Но ничего не происходит.

Мне кажется, будто я потеряла зрение, слух, обоняние, чувствительность, потому как я больше ничего не ощущаю. Мое сознание находится в полной невесомости от всего происходящего.

– Еще раз направишь пистолет в ее сторону, я тебе его знаешь куда засуну… – неожиданно раздается суровый голос Рона.

Поднимая голову, я обнаруживаю, как он обезвреживает руку рыжеволосого парня, который секунду назад замахнулся в мою сторону, намереваясь вновь дать пощечину или того хуже.

– Да ты посмотри на нее! – возмущается рыжий, освобождаясь из хватки Дэйна. – Она без пяти минут муза и скоро сожрет тут нас всех!

– Тебя сожрет первым, если уж на то пойдет, – сердито бросает Рон, грубыми движениями развязывая мои руки.

– Ты хоть понимаешь, что ты творишь? – кричит рыжеволосый. – Ты даже не знаешь, что они с ней сделали!

Я наблюдаю, как Роберт убирает пистолет в кобуру, сверкая черными глазами в мою сторону. Почему-то я сразу обращаю внимание на его бритую голову, охранникам в корпорации «Нью сентори» частенько сбривают волосы.

Рон тянет меня за собой, уводя прочь из этой до предела накаленной атмосферы. Я не сопротивляюсь. Несколько минут мы бродим по бесконечным темным коридорам здания. Он продолжает крепко удерживать мой локоть, стараясь избегать встречи с моими глазами. Спустя какое-то время мы выходим на улицу, и я жадно поглощаю свежий утренний воздух. Он ведет меня к двухэтажному ярко-красному автобусу, продолжая удерживать мою руку, пока дверь автобуса не захлопывается. Парень усаживается на водительское сиденье, меня сажает в соседнее.

Некоторое время он не выговаривает ни слова, молча устремляя взгляд в лобовое стекло.

– Что ты им наговорила? – хмуро спрашивает он, продолжая смотреть вдаль. Этот вопрос несколько минут застывает в его глазах, прежде чем он произносит его.

– Ничего, – тут же отвечаю я.

Он удивленно приподнимает брови, одной рукой упираясь об огромный руль, другой облокачиваясь об открытое автобусное окно.

– Тебе лучше держаться от них подальше, – через какой-то промежуток времени заключает Рон. – Они должны привыкнуть к твоему… к тебе, – на последнем слове он запинается. – Они хорошие ребята, но когда дело касается муз… то есть, тех зомбаков, которые пытаются сожрать нас, то они звереют, – он делает паузу, продолжая глядеть в лобовое стекло. – Они остынут, это я тебе гарантирую. Может быть, даже извинятся перед тобой. Я надеюсь, ты их… простишь, ты ведь тоже их отдубасила как-никак.

– Мне все равно, – произношу я, оглядывая улицу перед собой.

– То есть, на тебя напали два здоровых парня, связали тебе руки, угрожали пистолетом, били по лицу, а тебе… плевать? – удивляется он.

– Да, мне совершенно все равно, – отчеканиваю я. – Все это лишь небольшие последствия моей миссии.

– Миссии… – повторяет он, будто пробуя произнесенное мною слово на вкус.

– Где мой комбинезон? – спрашиваю я без единой интонации в голосе. – Для выполнения задания мне нужен мой комбинезон.

– Что они сделали с Евой? – задает встречный вопрос Рон.

Он желает сменить тему, посредством игнорирования моих вопросов. Типичная тактика зараженного – отвечать вопросом на вопрос.

– Мне нужен комбинезон, – повторяю я, не желая отступать назад.

– Согласен, глупый вопрос. Когда мы узнали, что рейдеры забрали Еву, сразу же мысленно похоронили ее, – спокойно проговаривает Рон, запуская руку в волосы. Этот жест с легкостью выдает волнение инфицированного. – Я искал ее в каждой попавшейся музе, прежде чем застрелить их, но никак не мог предположить, что они вернут ее… то есть, тебя в наш сектор.

– Где мой комбинезон? – вновь задаю вопрос я.

– То есть, следуя их логике, увидев тебя живую, мы убедимся, что корпорация зла не лжет, и с чистой совестью отправимся на оздоровление? С их стороны глупо считать, что мы так просто сдадимся, не считаешь?

– Я хочу знать, где находится мой комбинезон, – говорю я, направляя взгляд в его сторону.

Уголок его губ слегка приподнимается вверх, затем его лицо вновь приобретает непоколебимую стальную решимость. Моя реакция явно забавляет его.

– Тебя действительно не раздражает то, что я игнорирую тебя? – спрашивает он, серые глаза с неподдельным интересом направлены в мою сторону. Впервые за последние несколько часов.

Он явно ставит эксперименты надо мной.

Нет, совсем не так. Он ставит эксперименты над обновленной Евой Финч, которая, безусловно, пугает и настораживает его и, скорее всего, хочет изучить меня.

Но этому не бывать, потому как я не позволю никому из группировки приблизиться ко мне.

– Нет, я просто хочу знать…

– Я уничтожил его, – невозмутимо сообщает он, вновь устремляя взгляд вдаль.

– Хорошо, – отчеканиваю я, открывая дверь автобуса. – Я немедленно пойду в центр корпорации, уверена, они дадут мне еще один.

– Стой! – восклицает он. – Сядь на место.

Я замираю на одном месте, наблюдая, как Рон несколько раз проводит рукой по волосам, его взгляд оживленно блуждает по улице – первые признаки нервозного состояния. Первые признаки инфицированного человека.

– Так будет безопаснее, понимаешь? – тихо произносит он. – Белый цвет слишком выделяется, это открытая мишень для рейдеров. На тебе одежда Евы… это единственное, что она успела забрать из дома.

Не знаю, чем спровоцирован мой поступок, но я усаживаюсь обратно вместо того, чтобы пойти в центр корпорации и потребовать новый комбинезон. Ведь он защищает от любых непредвиденных погодных условий и действительно поможет мне выполнить…

– Ты ведь запрограммирована говорить только правду, верно? – неожиданно раздается его голос, прерывая мои мысли.

– Я не умею лгать, мне это не нужно, – искренне говорю я.

– Ну, конечно, – с усмешкой произносит он, поджимая губы. – Тогда ответь мне на вопрос, мне действительно нужно знать это.

– Ева Финч прошла процедуру санации на добровольных началах три недели назад, – сообщаю я, поправляя выбившуюся прядь волос.

– Бред, – ухмыляется Рон. – Ева никогда бы не пошла на это добровольно. Она просто попала в рейдерскую облаву, но в любом случае боролась до конца… – он делает паузу, устало проводя рукой по лицу. – Я хочу знать, почему ее не превратили в ходячий труп, но при этом лишили памяти и чувств.

– При процедуре санации стирается память о прошлой жизни человека, чтобы он превратился в идеального воина без чувств и излишних эмоций, мешающих выполнять свои миссии, – поясняю я.