Чтение онлайн

— Ты не сможешь его простить, никогда?

— И даже ради нас?

— Не смогу. Когда вы вырастите и полюбите сами, вы обязательно меня поймете.

— Жаль. Хотя, у нас больше пол класса так живут. И мы привыкнем, раз деваться не куда, — сдалась, наконец, рассудительная Алинка, чем несказанно меня обрадовала.

— Давайте сделаем так, до гостим здесь три недели, вернёмся домой, а там, вместе с папой определим порядок ваших встреч. Договорились?

— А чего определять то? По выходным, как у всех, — со знанием дела вздохнула Алина.

— Умнички вы мои! Я вас! Очень-очень люблю! Конфетки вы мои сладкие.

Девочки обняли меня крепко-крепко. Сердечная боль сразу отступила. На смену ей, пришла всепоглощающая волна тепла и любви. Как хорошо, что они у меня не истеричны, не избалованы и с острым умом. В этом есть и Мишина заслуга, он никогда не потакал их капризам и истерикам.

Несмотря ни на что, мне определенно есть, за что быть благодарной Михаилу по жизни.

Вот за это и буду держаться, чтобы злость и боль не сожрали душу с концами.

— Собирайте купальники, полотенца, сухое белье, я сейчас.

Выйдя в ванную, включила воду и набрала Михаила. Впервые за все это время.

— Слушай меня внимательно, болезный! Если еще раз ты попытаешься манипулировать чувствами своих дочерей, больше их никогда не увидишь даже через веб камеру! Ясно! Мы разводимся. Это мое окончательное слово и в твоих же интересах вести себя так, чтобы они пережили это период как можно мягче и спокойнее. Я знаю, что ты их очень любишь и, если будешь вести себя правильно, ограничивать ваше общение я не буду.

— Здравствуй, Мариночка! Я очень рад тебя слышать. Позволь уточнить, что значит правильно, в твоем понимании? — очень спокойно и даже с некоторой насмешливостью спросили меня.

— Не давить на них, через их чувства любви к тебе, чтобы меня разжалобить. Не говорить про меня гадости и исправно выплачивать ипотеку. В квартире остаёмся мы. А ты, подыщи себе съёмное жилье. Принимая во внимание, твою двойную теперь финансовую нагрузку, на алименты я подавать не буду.

— А на что же ты, в таком случае будешь кормить и одевать моих дочерей? Ты ведь не чего не умеешь. На трассу выставляться пойдешь?

Злая саркастичность ножом полоснула по сердцу, вышибая слезы. Хочет убедить меня, что без него я полное ничтожество и не выживу? Ну, ну.

— Тебе напомнить кто меня все это время, категорически не пускал ни в институт, ни на работу? Конечно, была огромной дурой, что слушала тебя и доверяла. Но ничего. Учиться никогда не поздно. Если нужно, я в шести заведениях сразу буду мать полы, а ночами торты печь, но дети мои нуждаться не будут ни в чем!

Ни смотря, ни на что, остаток дня прошел чудесно. Девчонки быстро забылись и веселились от души, вместе с буквально впавшим в детство Кириллам.

Смотрела на них, задорно смеющихся и плескающихся в воде, и думала: — вот бы нам всегда было так хорошо вместе. Несмотря ни на что.

Кирилл, моя живая вода, позволяющая пить себя сколь угодно много и долго. Внимательный, ответственный. Ради нас он смог отказаться от прежней, привычной жизни. От бизнеса, за который еще кредит не выплатил. Ради меня, смело шел под пули. И реально ведь, ни разу, не смотря на всю свою едкость и саркастичность, он не отказал мне ни в одной моей просьбе. За все это время. Должно быть, действительно испытывает ко мне искренние чувства.

А я? А мне пока действительно очень нужно душевно исцелиться и обрести уверенность в себе. И он для этого не плохой вариант. Уже во всем привычный и надежный.

— О чем мечтаешь?

Пока девчонки танцевали с аниматором в бассейне, Кирилл подсел ко мне.

— О жизни. Сегодня звонила Мише, попросила его лишь выплачивать ипотеку, себе съёмное жилье найти, сказала, что не буду подавать на алименты, чтобы ему уж на все денег хватило. А он заявил, что мне тогда, чтобы прокормить детей, нужно будет на трассе выставляться. Поскольку я ведь полная бестолочь и ничего не умею. Просто поразил меня своей жесткостью. Чего-чего, а таких слов, да еще таким едким тоном, не ожидала точно.

— Ишь ты змей старый! Как заговорил то. А меня, с утра со слезами в голосе, упрашивал убедить тебя, его простить. Мол, люблю ее, раскаиваюсь. За всеми этими словами кроется лишь страх умереть в одиночестве. Это понятно. Но я думал, что к тебе он тем более ластиться будет изо всех сил, а ты, оказывается бестолочь безрукая без него. Вот и делай выводы, что там за любовь на самом деле.

— Уже сделала, — горько усмехнулась я, смахивая слезы горечи. — Поступлю в кулинарный техникум на кондитера, и возьму кредит на самозанятость. Куплю еще одну хорошую, духовку, миксер и много, много разных формочек. Сейчас к разным праздникам модно наборы тематических пряников дарить.

— Вот это молодец! Вот это уважаю! Никогда не вешай нос.

— Не буду! Миша думал, что я его опущу, после таких слов. Сочту себя ничтожеством, не способным без него выжить? Нет уж! Он меня еще не знает! Я его еще удивлю!

— Если бы он знал, сколько сил и решимости тебе этими словами предал, помер бы от злости! — рассмеялся Кирилл, аплодируя мне.

— Да пусть живет! Я ему на дни рождения, корзины пряников в виде фиги отправлять буду.

Я по-настоящему развеселилась, а идею с вкусными фигами, действительно отложила на полочку памяти. Я не я буду, если не сделаю.

— Я хочу лично передать ему эту коробку! — смеясь, поддержал меня Кирилл.

— Жестокий ты, однако.

— Ну уж, каким вырастил! — пожал плечами мужчина. — Я завтра улетаю в Екатеринбург, на несколько дней. Надо уладить дела с продажей клуба. И кредит за него погасить.

— Слушай, а Захарова теперь точно посадят?

— Точно! Дядя на него давно зуб точил, рейдерство, взятки, норката. От десятки точно не отвертится, при всем искусстве своих адвокатов.

— А если подкупит всех, кого надо?

— Не получится, дядины люди, занимаются этим делом. К тому же, все его имущество конфисковано, все счета заморожены.

— Но он наверняка, просидит не десять, а пять. И выйдет по УДО.

— Не выйдет. Об этом позаботятся.

— Но через десять он выйдет, и наверняка будет жутко злой. В том числе и на меня, — меня все передернуло от жути. Я все еще не могла вспоминать минувшие события спокойно, и до истерики, боялась возможной мести, неуравновешенного бандита.

— Ты знаешь, тюрьма — это такое место, откуда в принципе выйти довольно-таки не просто. Так что, живи спокойно и не забивай себе голову, чем не следует.