Чтение онлайн

– У меня такое ощущение, что на нас кто–то смотрит, – вдруг почувствовала Тульская.

– С ейчас проверим, – сказал Глебов, подходя к окну. Но прежде, чем он успел отворить форточку, Бышкин, ломая кусты бросился в сторону дыры в заборе. Глебов попытался открыть дверь во внутренний двор, но замок закрытой двери заклинило. К тому времени, как Глебов выскочил на крыльцо, Бышкин уже поворачивал за угол. Прицелиться и пальнуть в него не хватало времени, а шлепанцы на ногах не давали возможности пуститься в погоню. Сыщик проклял привычку русских домов давать гостям тапочки вместо уличной обуви.

– Да заводи скорей мотор, я замерз как черт!– сказал Бышкин бармену, добежав до автомобиля. От торопливо забился на сиденье.

– Какого черта ты несся как угорелый? – подозрительно спросил Костыль.

Сказать, что он был замечен и наделал шума, Бышкин не мог, так как это означало бы провал операции и гнев бармена.

– Это кот. Выскочил мне наперерез, ну я и испугался! Жирный такой котище, – солгал Маруся.

– Я знаю только одного такого котищу – тебя, – усомнился бармен, – ну ладно. Что удалось выяснить?

– Операция состоится завтра в два ночи. Он заберет документы, она будет ждать его в машине.

– Отлично. Мы отберем документы, когда он будет возвращаться. А если заметут менты, скажем, что пытались воспрепятствовать попытке ограбления.

– А как мы объясним, что делали там в такое позднее время?

– Дурачина. Возьмем с собой удочки и пиво. Там озеро неподалеку.

– Гы гы гы. Как у Стругацких. Может еще купим мороженой трески? – съязвил Маруся, – и пикник на обочине устроим?

– Треска будет тебе по голове, если не кончишь болтать.

Маруся обиженно умолк.

Тем временем Глебов озадаченно обсуждал с сообщницей косолапого незнакомца.

– Я думаю, это был обычный вор, – предположила Тульская, на всякий случай, у меня всегда есть чем их встретить.

Она приподняла стопку белья в шкафчике, показав лежавший там газовый пистолет.

– Хорошо, если действительно всего лишь вор, – усомнился Глебов, – а если кто-то выслеживал нас от ресторана? Помнишь типа за стойкой бара? Мне показалось, что он наблюдал за нами в зеркало.

– Если и так, он все равно не мог слышать нашего разговора.

– А если у них в столиках установлены подслушивающие устройства?

Тульская отличалась вспыльчивы и скверным характером.

– Если ты такой слюнтяй, что не можешь оставить в покое свои бесконечные "если", я найду себе помощника половчее. За десять тысяч баксов, я думаю, сбежится половина улицы.

– А вторая половина побежит стучать в милицию, – ухмыльнулся Глебов. Теперь настала его очередь не доверять.

– А какие гарантии, что после того, как документы будут у тебя, ты не вычеркнешь меня из игры за ненадобностью?

– Если ты мне не доверяешь, что я могу с этом поделать?

– Мы поделим документы на две части, – предложил Глебов, – одна половина окажется у тебя, другая – у меня. Передавать их будем вместе.

Тульская молча кивнула. Это создавало затруднения, но они казались разрешимыми.

– И еще одно. Что если мы не получим документы? Уран не должен попасть за границу, в противном случае, документы уже никому не понадобятся.

– Он и не попадет. Я буду следить за финансовыми операциями с блочными домиками, и момент оплаты будет означать, что товар где-то на границе. В этот момент его можно будет перехватить.

– Хорошо, – согласился Глебов.

Поговорим еще немного, партнеры расстались, пожелав друг другу удачи на завтрашний день.

Попивая после обеда какао со сливками, заслуженная российская артистка Вера Афанасьевна Румянцева размышляла о том, что уже целые сутки прошли с того момента, как она отнесла заявление в сыскное агентство, а результатов до сих пор никаких. Решив завтра же утром пойти и прочистить "Рексу" мозги, она собралась было ложиться спать, как раздался мелодичный звонок во входную дверь.

Заглянув в глазок, она увидела невысокого мужчину в потертом кожаном пиджаке. Расплющившаяся блином от эффекта рыбьего глаза физиономия мужчины показалась ей незнакомой. Такие оттопыренные уши она бы наверняка запомнила.

– Кто там?

– Мне нужен Витя Румянцев.

Голос за дверью звучал слащаво притворно. Артистка всхлипнула.

– К сожалению, это невозможно. Мой муж уже несколько дней как исчез.

– Как исчез?! – удивился незнакомец, – я только сегодня видел его на работе.

– Не может быть.

– И тем не менее, это так.

От такого радостного известия Румянцева открыла дверь, и, лаская взглядом, пригласила войти.

Он скромно вошел, остановившись в прихожей, посматривая на артистку злобными хоречьими глазами. Теперь он мог не притворяться.

– Ходит себе на работу, как ни в чем не бывало, – сказал он, осматриваясь.

– Не может быть, – повторила артистка, – я только вчера звонила туда, звонила и позавчера, оттуда ко мне приходили люди, уверяю вас – на работе его не было.

– Не было, говорите? – очень странно.

Человечек подозрительно поцокал языком.

– Дайте-ка мне телефоны, по которым вы звонили. Может, номера не те?

Почему-то поверив в дикую мысль, что за несколько дней могли поменять все телефонные номера, артистка пошла отыскивать записную книжку. В этот момент раздался телефонный звонок. Она сняла трубку.

– Лейтенант милиции Мусоев, – представился твердый голос. Она узнала следователя, которому относила заявление.

– Как продвигается розыск? – ехидно спросила она, считая, что обладает ценной информацией.

– Все в порядке, гражданка. Розыск идет успешно. Я звоню, чтобы предупредить вас.

– Что такое?

Артистка почувствовала признаки опасности.

– Ни в коем случае не открывайте двери незнакомым людям.

Женщина растерялась.

– Да. А в особенности невысокому мужчине в потертом кожаном пиджаке, особая примета – оттопыренные уши.

В трубке что-то противно заквакало, после чего повисла пугающая тишина.

Маленький человек в прихожей с трудом вытащил из штукатурки конец кинжала, которым он перерубил телефонный провод, и аккуратно положил на рычаг трубку молчащего телефонного аппарата.