Чтение онлайн

Не сразу, но он ответил на мой поцелуй. Наши губы слились в единое целое, и я наслаждалась той восхитительной волной, что побежала по моей коже от прикосновений его губ. Я не хотела, чтобы он сердился на меня. Я хотела, чтобы он доверял мне так же, как я доверяла ему.

– Ангел… – прошептал он одними губами; отстранившись, он внимательно смотрел на меня, пытаясь понять, чего именно я хочу от него.

Он был так близко, но не касался меня, и это было невыносимо, поэтому я слегка потянула его за шею, намекая, чтобы он поцеловал меня снова. На этот раз поцелуй был более страстным и властным, руки его заскользили по моему телу, от чего горячие волны возбуждения завибрировали у меня под кожей, словно электрический ток.

Его пальцы расстегнули пуговицу на моей рубашке, потом вторую, третью, четвертую… Рубашка соскользнула с моих плеч, я осталась в одном топике. Большим пальцем он слегка поглаживал мой живот дразнящим жестом. Мне внезапно стало не хватать воздуха.

Дерзкая улыбка загорелась у него в глазах а потом он уткнулся носом в изгиб моей шеи и стал покрывать ее поцелуями, чуть покалывая кожу щетиной и доставляя мне этим приятную легкую боль.

Он опустил меня спиной на подушки.

Поцелуй стал глубже, когда он опустился на меня сверху. И неожиданно он был везде; его колено скользнуло по моим ногам, горячие, твердые, чувственные губы сводили меня с ума. Он завел ладонь мне под спину и, чуть приподняв, крепко прижал к себе, заставляя меня вцепиться ему в плечи с такой силой, как будто я боялась, что, отпустив его, потеряю часть себя.

– Нора?

Я взглянула на дверь – и вскрикнула.

Хэнк вырос на пороге моей комнаты, он стоял, прислонясь к косяку. Глаза его рыскали по комнате, на лице застыла насмешливая маска.

– Какого черта вы здесь делаете?! – заорала я на него.

Он не отвечал, а глаза его по-прежнему обшаривали каждый сантиметр моей спальни.

Я не знала, куда подевался Патч; он как будто почувствовал Хэнка буквально за секунду до того, как тот повернул ручку двери. За мгновение до того, как его могли обнаружить.

– Убирайтесь отсюда! – я вскочила с постели. – Я ничего не могу поделать с тем, что мама дала вам ключ от нашего дома, но здесь я устанавливаю границы! Никогда больше не входите в мою комнату!

Его глаза сканировали раскрытые дверцы шкафа.

– Мне показалось, я что-то слышал.

– Вам показалось и что?! Я живой человек, дышу, и шуметь тоже вполне могу! Вот как сейчас, например!

И я с треском захлопнула дверь прямо перед его носом и прислонилась к ней спиной. Пульс у меня был бешеный. Я слышала, как Хэнк там, за дверью, стоит, выжидает, вероятно пытаясь все-таки определить, что же заставило его подняться с обыском в мою комнату.

Наконец он пошел прочь по коридору. Он напугал меня до слез. Я поспешно смахнула их с глаз, прокручивая в мозгу каждое его слово, выражение его лица, пытаясь найти хоть какую-нибудь зацепку, чтобы выяснить, знает ли он, что в моей комнате был Патч.

Я подождала пять долгих невыносимых минут и открыла дверь. Коридор был пуст. Я вернулась в комнату.

– Патч?! – шепнула я еле слышно.

Но я осталась в одиночестве.

Снова я увидела Патча, только когда опять уснула.

Во сне я продиралась через заросли дикой травы, которая цеплялась за мои ноги. Впереди показалось сухое дерево, скрюченное и печальное. Патч стоял, прислонившись к нему, руки в карманах. Он был с головы до ног одет в черное, и это создавало резкий контраст со сливочно-белым полем.

Я бросилась к нему и оставшуюся часть пути бежала. Он накинул нам обоим на плечи свою кожаную куртку больше для того, чтобы обозначить нашу близость, а не для того, чтобы согреться.

– Я хочу остаться с тобой сегодня ночью, – сказала я. – Мне страшно, я боюсь, что Хэнк что-то задумал.

– Я не спущу с тебя глаз, Ангел, и с него тоже, – в его голосе прозвучали почти собственнические нотки.

– Думаешь, он понял, что ты был в моей комнате?

Патч едва слышно вздохнул:

– Одно точно: он почувствовал что-то. И это взволновало его настолько, что он поднялся наверх, чтобы выяснить, что это. Я начинаю думать, уж не сильнее ли он на самом деле, чем я предполагал. Его люди очень хорошо организованы и вышколены. Он удерживает в плену архангела. И он способен почувствовать меня за несколько комнат от себя. Единственное разумное объяснение всему этому, которое приходит в голову, – это дьявольская сила. Он нашел способ управлять ею либо заключил сделку. В любом случае он явно привлек силы ада.

Я вздрогнула:

– Ты меня пугаешь. Тогда, в «Кровавой Мэри «два нефилима, которые преследовали меня, тоже упоминали о дьявольской силе. Но они говорили, будто Хэнк считает ее мифом.

– Возможно, Хэнк просто не хочет, чтобы кто-нибудь догадался о его замыслах. Дьявольская сила могла бы объяснить, почему он вдруг решил, что сможет в этот Хешван свергнуть падших ангелов. Я не эксперт в дьявольской силе, но вполне допускаю, что с такой помощью можно нарушить клятву, даже клятву, принесенную в присутствии высших сил. Может быть, Хэнк даже рассчитывает с ее помощью разрушить тысячи и тысячи клятв, данных нефилимами на протяжении многих веков.

– Другими словами, ты не считаешь дьявольскую силу мифом?

– Я был раньше архангелом, – напомнил Патч. – В мою юрисдикцию это не входило, но я знаю точно, что она существует. Мы все это знаем. Она зародилась в аду, и большая часть из того, что мы о ней знаем, – домыслы и слухи. За пределами ада дьявольская сила вне закона, и архангелы должны строго за этим следить.

Теперь в его голосе звучали разочарование и печаль.

– Но, может быть, они не знают. Может быть, Хэнк нашел какой-то хитрый способ скрыть это от них. Или, может быть, он ее использует в таких малых дозах, что они просто пока не засекли его.

– Замечательная мысль, – произнес Патч с коротким, невеселым смешком. – А ведь он даже может с помощью дьявольской силы менять молекулы в воздухе местами; и это в некотором роде объясняет, почему мне так сложно следить за ним. Я ведь все это время шпионил за ним, чтобы узнать, как он использует ту информацию, которой я его кормлю. Это было непросто, он двигается словно призрак! Не оставляет следов. А еще он может с помощью этой силы изменять саму материю… Да, совершенно непонятно, как давно он ее использует и насколько хорошо ею владеет.

Мы молчали, раздумывая обо всем этом.

Изменять саму материю? Если Хэнк был способен изменить основные составляющие нашего мира, то есть ли предел его возможностям?

Через некоторое время Патч полез за воротник рубашки и снял с шеи гладкую мужскую цепочку. Она была сплетена из звеньев чистого серебра и слегка потускнела от времени.

– Прошлым летом я дал тебе мое ожерелье архангела. Ты мне его вернула назад, но теперь я хочу, чтобы ты взяла его снова. Для меня оно больше не работает. Но тебе может пригодиться.