Чтение онлайн

”Простите, но вы застали меня врасплох, в самый разгар душевной бури. Мой отец из лучших побуждений готов выбить у меня почву из-под ног, если я не рожу ребенка. Его близкий друг и лучший сотрудник хочет сделать мне этого ребенка, но при одной мысли об этом у меня бегут по спине мурашки, и я не знаю, как мне быть”.

Сейчас, при свете дня, это звучало смешно.

Клей лежал совершенно неподвижно. Это было страшно. Кто же так зверски избил его? Просто чудо, что Слейтер не упал с обрыва и не утонул в ручье до того, как они с Молли нашли его.

Немедленно, подумала она, немедленно скажу ему правду.

Но ее пациент крепко спал. Его не разбудило даже прикосновение специального стетоскопа, с помощью которого Хоуп стала проверять состояние внутренних органов Клея. Наконечник, вставлявшийся в совершенно глухое ухо, конечно, был бесполезен, но зато на другом имелся слуховой аппарат. Ее клиника была оснащена множеством хитрых приборов, позволявших почти глухой женщине лечить людей. Мысль об этом каждый раз приводила ее в радостный трепет.

Состояние больного было удовлетворительным, но он по-прежнему крепко спал. Хоуп осторожно попробовала разбудить его, однако, Клей не проснулся.

Не проснулся он и на следующий день. Все это время она продолжала наблюдать за ним — просто для очистки совести. То, что он лежал не в палате, затрудняло работу, но Хоуп не жалела о своем решении.

Она не хотела, чтобы Клей лежал в клинике. Не хотела объяснять его присутствие медсестре и не в меру любопытным больным. Сначала она скажет Слейтеру правду, а потом подумает, как выпутаться из неразберихи, в которую превратилась ее жизнь.

На второе утро Хоуп проснулась, зная, что обязана сообщить Клею правду. Несмотря ни на что. Ни на его болезнь, ни на то, что он такой… пугающе милый. Это просто необходимо, иначе она не найдет покоя.

Скоро должен был начаться прием, а до него следовало накормить животных и осмотреть Клея. Но первым делом требовалось сделать то, о чем она с тоской думала всю неделю. Хоуп протянула руку к телефону и набрала номер отца.

— Хоуп, — в ту же секунду с облегчением сказал он, и дочь пронзило чувство вины. — Я думал о тебе.

— Я тоже. — Она улыбнулась, потому что действительно была рада слышать его голос. — Я соскучилась.

— Этому горю легко помочь. Приезжай.

— Ты же знаешь, как мне трудно выбраться. Поездка займет целый день, а клиника…

— Клиника подождет.

— Отец…

— Ладно, — ласково сказал он. — Не будем спорить. Приезжай скорее, а не то мне самому придется приехать в эту хибару, которую ты называешь домом.

— До того, как стать моим, он принадлежал тебе. — И скоро будет принадлежать снова… Если ей не удастся переубедить отца.

— У меня тут было несколько интересных телефонных звонков. — В его голосе послышалась надежда. — Это правда?

Хоуп тяжело вздохнула. Как ему сказать? В последнее время отец сильно переживал из-за своей компании, столкнувшейся с серьезным сопротивлением Федерального Управления лесного хозяйства и некоторых экологических групп, которые неожиданно запротестовали против использования земель, арендованных фирмой у правительства. Она знала, насколько отец любит свое дело, и сочувствовала ему, но предпочла бы, чтобы он занимался своими проблемами, а не ее личной жизнью.

— Хоуп… Это так? Слухи не врут?

— Сам знаешь, не следует верить всему, что слышишь, — сказала она, пытаясь набраться смелости и сказать ему правду, какой бы болезненной она ни была.

— Но я слышал это не от кого-нибудь, а от самого Трента.

— И ты поверил ему?

— Может человек помечтать? Я старею и…

— И хочешь внуков. — Она потерла виски и подавила слабую улыбку. — Мы уже говорили об этом, отец. Тысячу раз. Но ничего подобного я не собираюсь делать. По крайней мере, не сейчас. Трент ошибается.

— Ты уверена?

— Абсолютно. Извини, что разочаровала тебя.

— Куда ушло доброе старое время? — проворчал он. — Когда дочери выходили замуж и послушно рожали детей?

— Слава богу, времена изменились. Теперь нам, женщинам, даже позволяют голосовать.

Отец засмеялся, но Хоуп знала, что он не шутит. Ее напутала легкая дрожь в отцовском голосе. Он что, болен? Или просто стареет? Отец никогда в жизни ни о чем не просил ее, и это усугубляло чувство вины.

— Пора готовиться к приему больных, но я скоро перезвоню тебе.

— Ты слишком много работаешь. А теперь, когда ты собираешься обзавестись семьей…

— Никто не говорил об этом, — мягко возразила она.

— Все говорят, кроме тебя.

Так спокойно, так уверенно… Она вздохнула и начала снова.

— Я не собираюсь выходить замуж…

— Тебе желают добра. Я хочу, чтобы ты жила для себя, а не гнула спину в клинике, растрачивая свою жизнь на других.

Слова эти были жестокими, но в чем-то справедливыми. Она предпочла бы работать двадцать четыре часа в сутки, лишь бы заполнить свою пустую, одинокую жизнь. Предпочла бы иметь дело со своими животными, лишь бы не видеть жителей Грин Каунти, которые благодаря Тренту пялились на нее, как на витрину.

— Я не отрываюсь от жизни, — возразила она, думая о том, какие сплетни разнеслись бы по городку, если бы кто-нибудь увидел Клея.

— Так докажи это. Выходи замуж за Трента. Он мечтает об этом.

— Не могу, — прошептала она. — Даже для тебя. Извини.

— Ну-ну, — быстро сказал отец. — Не надо торопиться с решением. Подумай как следует… Так когда ты собираешься приехать? В воскресенье?

Хоуп пыталась выбираться в Сиэтл каждые две недели, но понадобилась целая минута и еще тяжелый вздох, прежде чем она ответила:

— Да. В воскресенье.

Хоуп положила трубку. В голосе отца слышалось огорчение, и она расстроилась. Но разве можно выйти замуж только ради того, чтобы доставить ему удовольствие? Нет, этого делать нельзя.

Спустя минуту Хоуп склонилась над Клеем и положила руку ему на грудь. Хвала небесам, он мирно спал. Ночью Слейтера явно мучили кошмары. Было больно видеть его страдания.

Внезапно ее ладонь ощутила дрожь: Клей тихонько застонал во сне, и это напомнило Хоуп, что он был на волосок от смерти.