Чтение онлайн

– Гвалдейцы! Гвалдейцы, смотрите!

Но никто не воспринял вопли мальчика всерьез. Отум залезла в одну из бочек с маринованными огурцами, а Гавлон туда не уместился и ему пришлось как-то взлезть в ящик с хлебом. Излишки еды, которые мешали им уместиться, они постарались съесть или выкинуть на улицу.

«Сколько бедняков из Зловонного квартала не получат сегодня еду по нашей вине? – думала Отум, но тотчас одергивала себя: – Можно подумать, жизнь не бывает несправедлива. Разве я заслужила, чтобы меня заставили убить родную мать? А люди эти… они и так погибнут».

Поездка эта оказалась не слишком продолжительной. Отум уже очень скоро почувствовала, как бочку подняли и понесли куда-то, громко пыхтя.

– Мда, ну и тяжесть! Будто камней наложили! – приговаривал при этом работник.

Кто-то, кому, по всей видимости, пришлось нести ящик с Гавлоном, причитал еще громче:

– Боги, я сейчас спину надорву! Нужно искать работенку получше!

Бочку с Отум жестко опустили на землю. Девушка едва удержалась, чтобы не вскрикнуть. Потом, по характерному шуму, она поняла, что на ее бочку поставили другую. На всякий случай Отум задержала дыхание, потому что маленькая дырка, через которую в бочку проникал воздух, теперь была заслонена. Отум слышала вокруг себя гул, который усилился, когда ворота со скрипом затворили. Вокруг нее началось копошение, и уже через несколько мгновений кто-то открыл бочку с ней. Это была высокая рыжая девочка с лицом, усыпанным веснушками, большими глазами и кривым носом.

– Это еще кто? – воскликнула она.

Другие люди, занимающиеся разгрузкой привезенных вещей, удивленно покосились на бочку. Отум не спешила вылезать из нее и являть себя всем сразу, хотя запах маринованных огурцов ей изрядно надоел.

– Что ты делаешь в огурцах? – спросила разозленная девочка. – Нам вместо них тебя жрать?

– Что тут происходит, Адель? – услышала Отум женский голос. К бочке подошла высокая рыжеволосая женщина, и ее платье было усеяно заплатками, как и почти у всех жителей Зловонного квартала. Увидев Отум, она явно рассвирепела: – Поганые солдаты, хотя бы проверяли, что везут! И чем нам кормиться?!

– Найдете. Тут еще полно еды, – неожиданно даже для себя огрызнулась Отум, не зная, что еще ответить на эти вопли, и встала в полный рост. Ее одежда пропиталась маринадом, а у нее в волосах был укроп. Гавлон, доселе тихо сидевший в своей коробке, услышал эту словесную перепалку и выскочил, как черт из табакерки. Все вокруг начали галдеть в три раза громче.

– Ты?! – Глаза рыжеволосой женщины округлились при виде мага. Они явно были знакомы.

– Прости мою спутницу за хамство! Ей пришлось многое пережить, Лотта, – сказал он.

– Ты еще кто?! – завопил один из стариков, и вся его кожа была в какой-то сыпи. – И кто эта девка?!

– Мы можем все объяснить, – извиняющимся тоном заверил Гавлон, активно жестикулируя.

– Да кому нужны твои объяснения?! Лучше верни нам хлеб и огурцы! Наши семьи голодают, у нас болеют близкие! – Старик потряс у лица Гавлона своей клюкой. Под шумок Отум вылезла из бочки, игнорируя осуждающий взгляд Адель. – А вы имели наглость заявиться сюда! Нам не нужны лишние рты!

Свидетели этой сцены согласно закивали и подхватили его речи.

– Может это колдун Гавлон и беглая принцесса? Давайте сдадим их солдатам! – раздалось в толпе. Лотта решила прекратить все эти разговоры одним махом. Она вскочила на один из пустых ящиков и громко заявила:

– Эти люди – мои родственники! Хотите верьте, хотите нет! Другого способа пробраться сюда они не нашли. – Толпа не особо ей поверила, но она продолжила: – Я понимаю, что теперь многие сегодня уснут голодными, поэтому моя семья не возьмет сегодня и завтра никакой еды.

– Мама! – воскликнула Адель, и ее голос был полон отчаяния.

– Никто тебе не поверит, Лотта Гардран, – сказал старик. – Кто в своем уме сюда бы сунулся? Они – беглые преступники, не иначе. И их нужно отдать солдатам!

Люди начали вторить деду, но Лотта, рассвирепев, закричала:

– Так ты платишь мне, Ганс?! Мой муж отдал свою жизнь, спасая твоих родных. Вы все должники моей семьи! Да-да! – Она гордо сверкнула глазами. – Ешьте хоть неделю нашу долю! Делите между собой, нам не жалко! Только не допытывайтесь, хорошо?

С этими словами она спрыгнула со своего ящика и, схватив Гавлона и Отум под руки, быстро повела их сквозь толпу. Люди расступались перед ними, но с неохотой. Адель пошла за ними, громко говоря нецензурные слова, но мать не обращала на нее внимания.

– Мне очень жаль, что твой муж умер, Лотта, – грустным голосом сказал Гавлон.

– Поговорим дома, – произнесла женщина.

Зловонный квартал оказался полон серых домов со старой наполовину обвалившейся черепицей на крышах, и в нем действительно очень сильно воняло помоями. Людей на узких улицах было мало, еще меньше было ярких пятен цвета: никто не выращивал на подоконниках цветы и, казалось, не следил особо за своим домом. Везде было одинаково грязно и некрасиво. Дом Лотты оказался на отшибе квартала прямо рядом со стеной. В ее распоряжении было две комнаты на первом этаже, узенькая кухня и гостиная, спальня на втором этаже и чердак. Во всех помещениях было мало мебели, а та, что была, казалась очень старой и едва ли пригодной. Стоило им зайти в дом, как со второго этажа вниз по лестнице бегло спустился юный мальчишка, младше самой Отум на года три или четыре. Он, в отличие от сестры, показался принцессе симпатичным. У него были светлые волосы, одухотворенный взгляд серых глаз и чем-то он едва уловимо напоминал Александрию. Поэтому Отум не смогла долго на него смотреть.

Увидев непрошенных гостей, мальчик нахмурился:

– Это кто, мам? Где еда?

Лотта закрыла дверь на ключ и собралась было ответить, но Адель ее опередила:

– А это причуда мамы! У нас неделю не будет ни еды, ни воды, скажем ей спасибо!

– Не говори со мной в таком тоне! – рявкнула Лотта, но Адель и ухом не повела. Девчонка гордо подошла к лестнице, бросая на ходу:

– Интересно, и как ты собираешься протянуть на наших запасах это время?

– Протяну! Марш на второй этаж! Вы оба, Арчер! – Лотта грозно посмотрела на сына, и тот кивнул. В последний раз заинтересованно посмотрев на гостей, он поднялся по лестнице наверх. Лотта прошла в гостиную, села на табурет и, сгорбившись, тяжко вздохнула. – Как я устала… Гавлон, только тебя мне тут сейчас не хватало.

– Я очень благодарен, что ты приняла нас, Лотта! – Гавлон сел на соседний табурет и нежно посмотрел на нее. – Я рад, что ты жива и в порядке.

– В сомнительном я порядке, знаешь. А это кто? Принцесса Отум? – спросила она, кивая в сторону девушки. Отум стояла неподвижно, и вокруг нее на дощатом полу уже образовалась лужа из маринада.

Гавлон кивнул.

– Ох, твою мать! – простонала Лотта. – Я слышала, что она обезумела! Что она убила Галу!

– Это не так! – горячо заверил ее Гавлон. – Александрия, ее сестра, подставила ее! Я тебе клянусь, я бы никогда не привел в твой дом никого, кто мог бы угрожать тебе или твоим детям.

– Я хочу послушать, что скажет она, – отрезала женщина и строго поглядела на гостью. – Ты правда убила свою мать?

Отум не сразу смогла ответить. Ее язык словно отказал ей. Она ведь, действительно, теперь являлась убийцей, да еще и своей мамы. Это была грязь, которую она никогда не сумела бы смыть.

Она с трудом сглотнула, потому что во рту было так сухо, словно она не пила больше суток, и кивнула.

– Да.

– Почему? – ошарашенно спросила она.

– Я… Я была под контролем магии. Александрия захотела, чтобы я убила маму своими собственными руками. Таким образом она отомстила за казнь Доры, и лишила меня прав на трон.