Чтение онлайн

ответов на мои вопросы. Я не чувствую спокойствия или гармонии с миром. Я просто чувствую,

что я растерян.

Я облизала свои губы.

— Может быть, ты не следовал правилам. Может, будущий ты запутался и послал

неправильное воспоминание.

Я не могла поверить, что сказала это. Все наше детство мы провели, постигая, как

выбрать верное воспоминание, то единственное, которое поможет нам пройти через все трудности

жизненного пути. И вот она я, говорю другому человеку, что он запорол тот единственный тест,

который имеет значение. Не ожидала такого от себя.

— Может быть, — сказал он, но мы оба знаем, что это неправда. Логан умен, слишком

умен, чтобы я одержала верх над ним в конкурсе на лучшее правописание в «7 лет до» классе, и

слишком умен, чтобы так ошибаться.

А потом я поняла.

— Ты разыгрываешь меня. В будущем ты лучший пловец, которого когда-либо видела

наша страна. Правильно?

Что-то, чего я не смогла распознать, промелькнуло на его лице. А затем он сказал:

— Правильно. У меня настолько много медалей, что мне потребовалось построить

пристройку к моему дому, чтобы выставить их все.

Что-то внутри меня кричало, что он не разыгрывает. Он пытается тебе что-то сказать.

Но если Логан оказался одной из тех аномалий, о которых я слышала — одним из тех, кто

получил плохое воспоминание или хуже, вообще никакого — я не хочу знать об этом. Мы не были

друзьями пять лет. Я не собираюсь беспокоиться о нем просто из-за того, что он снова счел меня

достойной его внимания.

Внезапно я больше не смогла ждать окончания беседы. Я потянулась за рукой Джессы и

прикоснулась к ее локтю.

— Прости, — сказала я Логану, — но нам нужно идти.

Джесса протянула ему букет из листьев, и я потянула сестренку прочь. Мы были уже

почти вне пределов слышимости, когда он позвал:

— Келли? Веселого кануна Дня Воспоминания. Пусть радость будущего поможет тебе

пройти через испытания настоящего.

Стандартное пожелание, произносимое каждому за день до семнадцатилетия. В прошлом

фраза Логана заставила бы мои щеки запылать, но сейчас от его слов у меня по спине побежали

мурашки.

Мы вошли в дом, наполненный запахом шоколадного торта. Моя мама в столовой, ее

каштановые волосы стянуты в пучок, она все еще одета в свою униформу с символом КомА

поперек кармана. Она работает оператором системы управления ботами в одном из

государственных учреждений, но платит ей Комитет Агентств, или КомА, государственная

организация, которая управляет нашим государством.

Мы бросили наши школьные сумки и сорвались с места. Я обняла маму со спины, а

Джесса атаковала ее ноги.

— Мамочка! Ты дома!

Моя мама обернулась. Сахарная пудра оставила след на ее щеке, а шоколадная глазурь

сделала одну бровь темнее. Красный огонек, который обычно мигает на нашем пищевом

комбайне, не горел. Необходимые ингредиенты — пачки с мукой, небольшой пакет молока,

настоящие яйца — были разбросаны по всему обеденному столу.

Мои брови взлетели вверх.

— Мамочка, ты готовишь? Вручную?

— Не каждый день моей дочери исполняется семнадцать. Я решила, что попробую

приготовить торт в честь моего будущего мануального Шеф-повара.

— Но как ты… — у меня пропал голос, когда я увидела маленькую прямоугольную

машину на полу. У нее была стеклянная дверца с кнопками на одной стороне, две металлические

полки и спираль, которая становится красной, когда нагревается.

Печь. Моя мама купила мне рабочую печь.

Рука сама взлетела ко рту.

— Мамочка, это должно было обойтись в сотню кредитов. Что если… что если мое

воспоминание не покажет меня успешным шеф-поваром?

— Ее было не так-то просто найти, признаюсь тебе. — Она развязала тряпку, повязанную

на талии, и встряхнула ее. Облако муки взмыло в воздух. — Но я абсолютно уверена в тебе.

Веселого кануна Дня Воспоминания, милая.

Она посадила Джессу к себе на бедро и притянула меня в свои объятия, так что мы

оказались в кольце ее рук, именно так, как было всегда. Только мы трое.

У меня осталось мало воспоминаний о моем отце. В моей жизни он представляет из себя

не столько зияющий пробел, сколько тень, притаившуюся за углом, просто вне зоны

досягаемости. Раньше я приставала к маме с деталями, но сегодня, в канун моего семнадцатого

дня рождения, тяжелого знания о нем было достаточно.

Мама стала очищать стол от ингредиентов, на голую, сверкающую кожу ее запястья попал

свет, исходящий от стен. У нее татуировки нет. Еще несколько лет назад воспоминания о будущем

не приходили систематически, и мама не оказалась достаточно удачливой, чтобы получить свое.

Может быть, если бы оно у нее было, она бы не потеряла свою работу. Моя мама раньше

была санитаркой, но так как приходило все больше соискателей с чипами воспоминаний,

показывающими их в будущем компетентными диагностами, то было лишь вопросом времени,

когда ее понизят до оператора системы управления ботами.

— Вряд ли можно винить их, — говорила она, пожимая плечами. — Зачем брать на себя

риск, когда можно выбрать наверняка?

Мы приступили к ужину, который обычно устраивали только на Новый год. Все имело

легкий привкус пластика, что свойственно еде из пищевого комбайна, но даже в лучших

учреждениях с ручной готовкой не было ужинов, равных этому. Целый жареный цыпленок с

золотисто-коричневой хрустящей корочкой. Воздушное картофельное пюре с маслом. Стручки

сахарного горошка, обжаренные с зубчиками чеснока.

Большую часть ужина мы не разговаривали — не могли, наши рты были заняты едой.