Чтение онлайн

— Но это будет не чаще одного дня в месяц. Господь был щедр в своей милости к Слэйнсу (взять хотя бы то, что дал ему столь любезную хозяйку), но Он, по каким-то одному Ему известным причинам, предпочитает скрывать свои милости за пеленой тумана. Если вам удастся дважды увидеть восход солнца до начала лета, считайте, что вам очень повезло.

— Добрый мистер Холл, да вы так бедную девушку в черную тоску вгоните. Я понимаю, что сами вы никогда не видели замка в хорошую погоду, но, уверяю вас, иногда солнце здесь светит.

Рассмеявшись, графиня как будто помолодела на несколько лет. Ей, наверное, было под шестьдесят, рассудила София, однако кожа ее оставалась упругой и сохранила здоровый цвет, а глаза были чистыми, пытливыми и мудрыми. Она заметила, что взгляд Софии скользнул к портретам, висевшим по обе стороны окна.

— Красивые мужчины, не так ли? — сказала ей графиня. — Это мой муж, покойный граф. Художник изобразил его строгим, но в жизни он был добрейшим человеком. А второй — мой сын Чарльз. Сейчас он по праву рождения является графом Эрроллом и лордом верховным констеблем Шотландии. Или того, что осталось от Шотландии, — сухо прибавила она, — теперь, когда парламент одобрил унию.

— Да, это тревожное известие, — сказал мистер Холл.

— Это несправедливость, — ответила графиня, — которая, я надеюсь, недолго останется без ответа.

Мистер Холл посмотрел на Софию так, как смотрел на нее дядя, когда разговор касался чего-то такого, что, по его мнению, ей не следовало слышать.

— А как поживает ваш сын? — спросил он графиню. — Очень жаль, но в последнее время я его почти не видел в Эдинбурге.

— У него все хорошо, спасибо, мистер Холл.

— Его сиятельство герцог Гамильтон на днях обмолвился, что, как ему кажется, он чем-то вызвал недовольство графа Эрролла, ибо тот стал избегать его общества.

Графиня откинулась на спинку кресла, чтобы дать Кирсти убрать пустую тарелку, и осторожно улыбнулась, предостерегающе посмотрев на него.

— Мне неизвестно, каких взглядов придерживается мой сын и чем он занимается.

— Разумеется. Я и не думал так. Я просто хотел сказать, что герцог…

— Наверняка достаточно мужественный человек, чтобы спросить о том, что его интересует, у моего сына напрямую, а не полагаться на мое мнение в этом вопросе.

Это был мягкий укор, но мистер Холл принял его.

— Миледи, прошу меня простить. Я не хотел вас обидеть.

— Вы меня ничуть не обидели, мистер Холл. — Она ловко вернула разговор в более спокойное русло. — Вы можете задержаться у нас или должны продолжить путь?

— Конечно, я могу задержаться, миледи.

— Рада это слышать. Мы в Слэйнсе будем рады мужской компании. Этой зимой у нас совсем нет развлечений. Соседи все сидят по своим имениям. Признаюсь, в последнее время мне скучно.

— Возможно, — вставил мистер Холл, — в ближайшие недели это изменится.

Графиня улыбнулась.

— Я бы не стала на это рассчитывать, — сказала она и, повернувшись к Софии, прибавила: — Но теперь, с такой веселой компаньонкой, мне нечего бояться скуки. Только вот тебе, дорогуша, этот дом может показаться до того неинтересным, что тебе захочется сбежать из него.

— Уверяю вас, такого не случится, — ответила София. Слова ее прозвучали несколько тверже, чем она рассчитывала, поэтому она добавила более размеренным голосом: — Я не привыкла жить в городах и предпочитаю спокойную жизнь.

— Ты на это вполне можешь рассчитывать, — заверила ее графиня. — По крайней мере какое-то время. Пока соседи не узнают, что теперь со мной живет хорошенькая незамужняя родственница. Когда это случится, боюсь, мы окажемся в осаде. — Глаза ее засветились, словно от предвкушения.

Софию это предположение ничуть не смутило, и она промолчала. Иллюзий на тот счет, что молодые люди станут добиваться ее внимания, она не питала, ибо знала, что редкостной красотой не блещет, и считала себя самой обычной девушкой из простой семьи, без дохода или приданого, которые могли бы сделать ее желанной в глазах мужчины благородного происхождения.

Мистер Холл заметил:

— Тем более мне стоит остаться — нужно же будет помогать вам от них защищаться. — Он отодвинулся вместе со стулом от стола. — А теперь я, если позволите, пойду к себе. Мне нужно написать письмо его сиятельству и сообщить о своих планах. Миледи, вы ведь можете проследить, чтобы послание попало в Эдинбург?

Графиня ответила, что это в ее силах, и он с чопорным поклоном покинул их. Кирсти, маленькая служанка, подошла к столу убрать и его тарелку, и графиня сказала ей:

— Кирсти, я хочу тебя поблагодарить за то, что ты утром помогла госпоже Патерсон найти нас. Хорошо, что она встретила тебя.

Кирсти подняла на нее удивленные глаза, потом какой-то миг помедлила, словно раздумывая, как бы ответить, чтобы не рассказать правду, и наконец нашлась:

— Миледи, вам вовсе не за что меня благодарить. Я всего лишь встретила ее в коридоре. Она бы отыскала вас и без моей помощи.

Графиня улыбнулась.

— Может быть, но, признаюсь, я совсем позабыла свои обязанности хозяйки. Здесь, в Слэйнсе, очень просто заблудиться. София, если ты закончила, пойдем, я покажу тебе замок, чтобы этого не случилось.

Экскурсия была долгой и подробной.

В конце графиня привела ее в небольшую комнату на первом этаже в самом углу замка.

— Умеешь ли ты шить? — спросила она.

— Да, миледи. Вам нужно что-то починить?

Ответ, похоже, чем-то удивил графиню, потому что она повернулась и, прежде чем ответить, какую-то секунду смотрела на Софию.

— Нет. Я просто хотела сказать, что эта комната лучше всего подходит для занятий рукоделием — свет здесь падает с южной стороны. Боюсь, что сама я — никудышная швея. Мой разум не в состоянии сосредоточиться на кропотливой работе и постыдно обращается к другим мыслям. — Она улыбнулась, но глаза ее были неотрывно устремлены на лицо Софии.

В этой комнате было теплее, чем в остальных помещениях. Она была меньше, уютнее и светлее: свет струился через окна, не позволяя сгущаться теням.

Графиня спросила:

— София, как долго ты жила в доме Джона Драммонда?

— Восемь лет, миледи.

— Восемь лет. — Последовала взвешенная пауза. — Я не слишком хорошо знала своего родственника. Когда-то, давным-давно, еще детьми мы играли с ним вместе в Перте. Он был крайне неприятным ребенком, насколько я помню, — сказала она. — И очень любил все ломать. — Тут она подняла руку и материнским жестом убрала с лица Софии сбившуюся яркую прядь волос. — Лучше бы он что-нибудь чинил.