Забытая мелодия
Шрифт:
— Сегодня у меня гораздо лучше получается уныние, — мрачно ответила Викки.
Питер недовольно покачал головой, встал и выключил освещение.
— Отдохни, Викки, выпей кофе. Я схожу к себе в кабинет, мне надо кое с кем созвониться, а затем мы попробуем продолжить.
Зарывшись лицом в атласную подушку, Викки закрыла глаза. Ей хотелось забыться, и причиной этому был Дэн Фолкнер.
Беднягу Дэниэла Уэбстера Фолкнера совершенно замучили на прошлой неделе. Если у него не было репетиций, он мчался в «Ньюсмейкер», чтобы успеть сделать самые неотложные дела, а когда снова приезжал на студию, эти черти из «Завтра и всегда» выматывали из него всю душу. Дэн ничего не мог сделать как надо с первого раза и оставался с режиссером и еще несколькими членами их команды после того, как все уходили домой.
— Ничего не понимаю, — пробормотал он как-то после одной из бесконечных попыток, — меня ведь называли «молниеносным Фолкнером», когда я работал в телевизионных новостях…
Вспомнив о том, что было в пятницу, Викки невольно улыбнулась. Дэн никак не мог взять в толк, каким образом его последняя любовная сцена с Виксен будет сниматься без Викки.
— Как это я, по-вашему, должен заниматься любовью с куском отпечатанной пленки?
— Мы всегда так снимаем! На наше счастье Господь создал видеоредакторов. Викки должна сняться в рекламе духов «Виксен». Ее часть роли уже записана на пленку, и позже ее совместят с вашей. Все это очень просто и позволяет человеку находиться в двух местах одновременно.
— Мне, наверное, придется повторять эту сцену сто раз, — пожаловался Дэн, в очередной раз пытаясь задать Викки несколько вопросов для интервью.
— Дэниэл, вам будет совсем не трудно, если вы сумеете правильно подготовиться к съемке! — Викки привела растерянного репортера в пустую гримерную. — Соберитесь с мыслями и дайте волю своему воображению. — Она налила ему кофе, указала на стул, а затем произнесла свою любимую фразу: — Мозг — главная эрогенная зона любого организма. Не мешайте ему работать. Берите пример с меня. — Викки беспечно улыбнулась. — Я только что представила себе вас в постели обнаженным. Я начала с макушки и постепенно опускала глаза ниже. — Викки не прикасалась к Дэну, но то, как она смотрела на него, и ее голос не могли оставить его равнодушным. — Я начинаю чувствовать себя Далилой, когда касаюсь ваших густых волос, Самсон. Серебристые волны напоминают мне об опыте и мужественности и действуют возбуждающе… — Черные шелковистые ресницы скромно опустились. — Мне очень любопытно узнать, всюду ли у вас серебристые волосы, Дэниэл…
Затем я начинаю смотреть на мочки ваших ушей. Они необычайно аппетитны. — Викки облизала кончиком языка верхнюю губу. — Я могла бы часами покрывать поцелуями ваши скулы, ямочку на подбородке. А ваши губы… — она по-кошачьи мурлыкнула, — м-м, теплые, влажные, упоительные и в то же время требовательные. Язык быстрый и ловкий.
Викки заметила, как напрягся на его шее кадык, однако Дэн ни разу не перебил ее.
— Я представляю себе, как делаю вам массаж: он позволяет партнерам успокоиться и в то же время подстегивает желание. Я ощущаю под своими пальцами энергию, заключенную в ваших мышцах. Мои руки поглаживают круговыми движениями вашу спину, лопатки, затем двигаются вверх и вниз, от основания шеи к ягодицам. Ваша кожа становится теплой и скользкой от подогретого ароматического масла.
Затем я переворачиваю вас на спину и обрабатываю вам руки, грудную клетку, плечи. Похлопываю, глажу, разминаю. Расставленные пальцы ложатся на вашу грудь и снимают напряжение. Затем, опустившись ниже, находят и начинают ласкать более интимные части тела. — Викки приподняла одну бровь. — Вот видите, Дэниэл, когда я играла мою часть любовной сцены, вы были со мной. Я видела вас, дразнила вас, касалась вас и обладала вами. — Викки улыбалась, не обращая внимания на его явное смущение. — Я даже не заметила отпечатанной пленки.
Перевернувшись на спину, Викки посмотрела на укрепленные у потолка прожекторы с линзами Френеля. Каждый прожектор окружали металлические пластины, благодаря которым можно было добиться концентрированности света. Викки с изумлением подумала о том, что сама стала напоминать такой прожектор — всю свою энергию она направила на Дэна Фолкнера.
На прошлой неделе Викки окончательно поняла, что ее интерес к этому человеку не связан с хитроумным планом, придуманным ею и ее друзьями. Рядом с ним она переставала быть Виксен Мэлори и становилась сама собой. Именно Виктория Кирклэнд неожиданно оказалась женщиной, жаждущей наслаждений.
СЕКС! Четыре строчные буквы, неожиданно превратившиеся в ее сознании в прописные. Викки глубоко вздохнула. У нее никогда не случалось мимолетных и беспечных романов: ей было небезразлично то, что с ней происходило. Только один человек сумел заслужить ее любовь и доверие, но и их отношения складывались годами.
Грег Чейстин. Последние несколько дней Викки не случайно вспоминала его. Закрыв глаза, она подумала о том, что время залечило рану и стерло в памяти его образ. Как следует сосредоточившись, Викки восстановила в памяти картины четырехлетней давности.
Ровесники вечно дразнили Грега за излишнюю собранность и аккуратность, а он не обращал на них внимания и всегда коротко подстригал свои светло-каштановые волосы.
— Разве будут люди доверять нечесаному, неопрятному доктору? — спрашивал он серьезно, и только во взгляде его голубых глаз таилась насмешка. — И потом, если закрыть уши, будет неудобно пользоваться стетоскопом.
Когда они встретились, Викки было двадцать и она училась на втором курсе факультета журналистики Сиракузского университета. Грег был второй год в ординатуре. Очень серьезный, очень положительный и самоуверенный немолодой мужчина, он не произвел на нее большого впечатления при первой встрече.
— Почему вы решили взять интервью именно у меня? — спросил Грег.
— Я вас не выбирала. Так вышло. Нам всем дали задание сделать интервью с начинающим врачом.
— Отлично. Давайте поднимемся в галерею. Вы можете задавать мне вопросы, пока я наблюдаю за операцией на мочевом пузыре.
К большому огорчению Грега, она высидела операцию до конца, не отводила глаз и не боялась. Но через час, когда Грег разрезал сосиску и полил ее кетчупом, она, теряя сознание, чуть не уронила голову в тарелку с супом.
Викки и сама не знала, как и почему продолжилась их дружба. У них было много общего: у обоих большие дружные семьи, оба работали, чтобы иметь возможность получить университетское образование. Долгое время Викки относилась к Грегу как к старшему брату — поддразнивала его, делилась своими секретами, часто спорила с ним. Они переписывались и встречались во время летних каникул, и постепенно их дружба переросла в пылкую преданную любовь.
Грег стал ординатором и поселился в Нью-Йорке, а Викки сумела найти работу в Нью-Хейвене на небольшой телестудии, готовившей образовательные программы. Она жила дома, откладывала большую часть жалованья на заветную свадьбу и проводила все свободное время с Грегом.
Любовь к Грегу сделала ее другим человеком. Прежние робость и задумчивость сменились энергией и волей, направленными на то, чтобы добиться успеха и счастливого будущего вместе с Грегом. Будущее — какое прекрасное… и ненадежное слово!
Викки отбросила мысли о прошлом, чтобы подумать о настоящем. Она наморщила лоб. До сих пор она не осознавала того, что последние три года старалась жить одним днем. Вернее, вначале одной минутой, затем одним часом и только через какое-то время притерпелась к ежедневной рутине — работа с утра до вечера, и даже по ночам — сны о работе.