Забытая сказка
Шрифт:
Вот они… Теперь Тантра была видима и наслаждалась испугом и смятением, возникшими в людском лагере при виде парящего над ними чудища. Но чтоб дыхнуть огнем, нужно снизиться… а значит, есть риск, что люди придут в себя, и чья-нибудь шальная стрела собьет наездницу с шеи дракона…
Тантра подавила в себе страх. Грациозно раскинув крылья, Демон издал дикий рев и понесся над землею, а струя пламени, бьющая из его пасти, сжигала под собою все.
Тантра зло рассмеялась и направила Демона чуть вбок. Его шея раскалилась, и Тантре пришлось оторвать от нее руки, чтоб не обжечься. Ноги ее, касающиеся боков юного дракона, тоже обожгло.
Если б Демон был настоящим, живым драконом, он бы давно потерял в легких воздух и рухнул бы на землю, но то, что он был мертв, сыграло на руку Тантре, ибо в мертвом, оживленном некромантией драконе пламя живет вечно.
Люди внизу пытались укрыться, спасаясь от жуткого огнедышащего чудовища.
Разлад царил здесь, и вряд ли армия будет слишком боеспособной, когда совсем скоро сюда придут нечистые.
Демон взмыл высоко, и Тантра окинула взглядом Ниас. По длинному ледяному мосту что-то двигалось. Это что-то сияло дивным светом. Тантра догадалась — это светятся вызванные Графом из небытия мечи.
— Летим обратно, мы достаточно поджарили их, — шепнула Тантра Демону, и тот точно огромная птица понесся над охваченной паникой армией. Он летел властно, медленно и спокойно.
А Тантра смотрела вниз. Если б не темнота, она разглядела бы тысячи испуганных взглядов, обращенных к ней.
— Сегодня вы все умрете! — крикнула она, и ее крик, прозвучавший низко, громко и зловеще, пронесся над всей людской армией.
Демон уже приближался к Ниасу, когда острая боль пронзила руку Тантры. Девушка охнула и обернула голову.
Длинная металлическая стрела торчала из ее предплечья. Она пробила ее насквозь. Стрелок, видимо, был весьма искусен.
Тантра, дурея от дикой боли, попыталась вытащить стрелу, но тем самым сделала себе еще больнее. Тогда она разломила стрелу пополам, одну часть вытащила из сквозной раны (а руку будто отрубили, такой была боль), а вторую выкинула, и она шлепнулась о ледяной мост.
Тантра оперлась лбом о теплую шею дракона. В воздухе просвистела еще одна стрела. Тантра испуганно дернулась, в этот же момент Демон резко рванулся вбок, а в следующую секунду Тантру окутала ледяная вода.
Она осознала, что упала в Ниас, лишь когда звездное небо над головой стало меркнуть. Девушка стремительно опускалась на дно.
Опомнившись, Тантра стала выплывать, но она могла грести лишь правой рукой, левая будто одеревенела, ибо наконечник той проклятой стрелы был большой и острый.
Девушка уцепилась за край моста и, вынырнув, вдохнула морозный воздух. По телу ее пробежала волна холода. Зуб на зуб не попадал…
Тантра выкарабкалась на мост и замерла, тоскливо вглядываясь в темноту на другой стороне Ниаса. Нечистые уже прошли по мосту…
— Демон! — выплевывая воду, закричала Тантра, но лишь неясный шум с поля битвы был ей ответом. Где-то там, в холоде и мраке, Грэт сражается с теми, кто в любой момент серебряным кинжалом может оборвать его жизнь… Мысль эта заставила Тантру побрести вперед. Сандалии спали с ее ног, когда она упала в воду, и теперь лед кусал ее босые ступни. Тантра шла медленно, шатаясь и иногда поскальзываясь. Всем ее телом владела непонятная слабость… изо рта при дыхании шел пар…
Несколько раз девушка звала своего дракона, но безуспешно. Поскользнувшись в очередной раз, Тантра подвернула ногу. Боль казалась нестерпимой и Тантра рухнула на лед, мечтая лишь о том, чтоб утихли три муки, пронзающие ее тело. Мокрые волосы под ледяным ветром заиндевели… и ресницы, и губы, и щеки…
«Ну, ты же ведьма…»
Но не мысль эта слабая, а сила воли Тантры сбила ледяную корку с ее тела, заставила боль чуть поутихнуть и дала девушке глоток спасительного воздуха. И снова Тантра пошла, тяжело дыша и хромая, но все же она шла. Во тьму и холод. Она звала Демона до тех пор, пока голос ее не пропал окончательно.
А потом все-таки, недалеко от берега, голова Тантры закружилась, и сознание покинуло ее.
Нечистые пришли оттуда, откуда никто их не ждал. Но людская армия не дрогнув отразила первый удар. Испуг, вызванный появлением дракона, был подавлен ликованием при виде того, что наездница упала в холодный Ниас, а уж оттуда-то вряд ли выплывет. И не юнцы безусые сражались в армии людей, а воины, закаленные и опытные, большую часть жизни проведшие в тренировках… Кровь лилась рекой, а лязг оружия, стоны умирающих, тяжелые шаги — все слилось в единую симфонию боя, боли и страха. Потери с обеих сторон были ужасны.
Но нечисть все-таки стала теснить людей и прижала их к Ниасу…
Бой начался для Юлиуса неудачно. Два раза его прошило насквозь людское копье, к счастью, железное. Но для копьеносца все сложилось еще неудачнее… Юлиус рубил сияющим мечом, и глаза его горели красным пламенем, а враги отступали, пораженные не силой воина, но его неистовой яростью. Кровь залила его белоснежную рубаху, кольчугу, руки и лицо, а когда он раскрывал рот, чтоб впиться в чью-то шею, и серебристые клыки сверкали во тьме… Юлиус был кровавым демоном зла. Он шел вперед, не оглядываясь и не замечая ничего, а когда бой был закончен и людей осталась сотня с лишним, как и вампиров, Юлиус бросил недобитую жертву и кинулся к предводителю людей — Стрелку.
Упырь наводил на людей ужас одним лишь присутствием своим. Он не боялся серебра, которое мелькало то тут, то там, он вгрызался в глотки с отчаянной яростью, и пораженные его страшным ликом люди в ужасе отступали. Бок о бок со старым другом сражался Граф. В его руках плясала огненная магия, но философ был без кольчуги, и посеребренный меч, вонзившийся в его спину, оборвал тысячелетнюю жизнь. Захлебываясь собственной мертвой кровью, Граф медленно опустился на землю. И долго его глаза не хотели закрываться, веки подрагивали, а изо рта тонкой струйкой лилась кровь, но потом ресницы сомкнулись…
— Прими в свое царство, мой друг… — прохрипел он, сжав руками голову, и тогда умер.
Упырь, увидев смерть друга, просто взбесился. Он погнался за тем мечником, что ударил Графа, схватил его за шиворот и, подняв над головой, стал раз за разом пронзать мечом его грудь. Упырь сжал зубы, и смерть уже давно пришла в то тело, но вампир продолжал кромсать юного воина. Слезы лились по лицу Упыря, наконец он отбросил бездыханный труп и вернулся туда, где лежал Граф. Он стал у тела друга, и орда людей хлынула к нему. Упырь так и не смог сообразить, когда серебряные стрелы одна за одной прошили его насквозь. Меч выпал из дрожащей руки, Упырь попятился, недоуменно глядя на оперения, торчащие из его груди, а потом упал рядом с Графом, прижал руки к животу и медленно опустил веки. Небо для него навечно померкло.
Но бой наконец-то закончился. Берег Ниаса был завален мертвыми телами… Людей осталось человек десять, и все они испуганно сжались возле Стрелка, нечистых же — раза в три больше, но не были средь них ни вервольфы, ни колдуны, все вампиры — и лишь один мертвец.
Уцелевшие нечистые пошли к людям.
Странно. Еще минут десять назад берег этот был адом… а нынче здесь так спокойно, и луна изливает свой неторопливый свет на мертвые тела и на вампира, который, хромая, брел к Стрелку.