Забытое царство Согд
Шрифт:
– Успел написать? – спросил Шерзод у друга, и тот кивнул головой. – А я нет, допишу на занятии.
– Мой друг, если можешь, то уступи ее мне, – молвил Фаридун. – Мои чувства к ней сильнее, чем твои.
Но Шерзод отказался. Когда все расселись по местам, Фатима одарила Фаридуна улыбкой. Юноша ответил тем же, и сердце его забилось сильнее. Шерзод не мог не заметить этого, ведь он не сводил с нее глаз. Да и сидели они рядом. Ему все стало ясно. И он разом сник. Лишь к концу урока Шерзод овладел собой и смирился с судьбой. Ему оставалось лишь одно: он вынул письмо из книги, смял в комок и спрятал в кармане. Едва закончилось занятие, Шерзод первым ушел в комнату. Фаридун, недоумевая, проводил его взглядом. Почему он не передал свое письмо? Вскоре он понял: друг отказался в его пользу. Без сомнений, Шерзод заметил, как они улыбались друг другу. И ему стало жаль друга. Влюбленные общались недолго. Фатима боялась, что женщины из гарема отца могут подглядывать за ней. Две его жены явно недолюбливали девушку из-за ее учености. Мать Фатимы всегда оправдывалась перед ними, говоря, что в этом нет вины дочери, того хотел ее дед. И как-то она напомнила им, что некоторые жены пророка тоже обладали знаниями, к примеру, досточтимая Айша. И после этого жены Саида стали помалкивать. Хотя беседы влюбленных были краткими, но они делали их счастливыми. Прощаясь, юноша вручил девушке книгу. Фатима раскрыла ее и удивилась:– Я уже читала ее.
– Я знаю, но внутри найдешь кое-что другое.
Она сразу догадалась: там для нее послание. От волнения смуглое личико Фатимы подернуло румянцем, ведь в ее жизни такое случилось впервые. Фаридун вернулся в комнату и сел рядом с другом, который что-то рисовал на куске белой ткани, растянув ее на доске. Это оказался замок в окружении сада. Рисунок был неважный.– Что это за дворец?
– Это наш дом в Рамитане.
– Почему ты не отдал свое письмо? – спросил Фаридун.
– Я видел, как у Фатимы загорелись глаза при виде тебя.
– Ты на меня не держишь обиду?
Продолжая водить угольком по материи, он вяло ответил:– Нет. Твоей вины здесь нет.
– Тогда я спокоен. Я отдал ей свое письмо, как ты думаешь, что она ответит?
– Не знаю. Но ты не забывай, что для них мы чужаки, «неверные».
– Я так взволнован, что не могу ни о чем другом думать.
Какое-то время они молчали. Неожиданно Шерзод спросил:– А ты подумал, что будет с ней, когда мы уедем отсюда? Скоро арабы отправятся в поход на Согду и заберут нас с собой.
– Я буду просить своего отца, чтоб он выкупил ее у Саида. Говорят, арабы охотно отдают своих дочерей за большой калым.
– За «неверного» Саид свою дочь не отдаст.
– Если он откажется, то я вернусь в Медину и выкраду ее.
– Я вижу, у тебя серьезные намерения. И все же это несбыточные мечты. А ты подумал, как ты увезешь ее из халифата, ведь ее отец-влиятельный человек? Да вас поймают в тот же день и обоих сурово накажут.
– Я что-нибудь придумаю. Главное, иметь достаточно денег, и тогда можно будет подкупить любого. Хоть мусульманская вера призывает к честности, но обмана тут хватает, даже среди высоких сановников. Об этом говорила сама Фатима, ты же помнишь.
– Хотя Фатима любит тебя, но может отказаться от тебя из-за веры.
– Она не такая. Ее вера в ислам разумная, потому что она просвещенный человек.
На следующий день после занятий Фатима вернула книгу Фаридуну, ни словом не обмолвившись о письме. У юноши забилось сердце: ответила ли она ему? Как обычно, они недолго беседовали, и затем Фаридун с книгой в руках устремился в свою комнату. Там он оказался один, чему очень обрадовался. Усевшись в угол, юноша принялся листать страницы книги, пока не наткнулся на письмо. Сердце в груди застучало еще сильнее. Письмо было написано на персидском – попадись оно в чужие руки, никто не смог бы его прочесть. «Мой друг Фаридун! Ты не представляешь, каких трудов мне стоило взяться за это письмо. И причина тому – наши обычаи. У мусульман они более строгие, чем у вас. Пишу, а в душе – и страх, и радость. Твои слова о любви тронули меня до глубины души. Они оказались так сладки, что я чуть не лишилась чувств. В письме ты спросил: чувствует ли мое сердце к тебе то же самое? Стыдно признаться, но в моей душе пылает огонь любви. Я тороплю наступление утра, чтоб мы вновь могли свидеться на занятиях. И я опять могла бы любоваться тобой. Отныне все мои помыслы посвящены тебе, хотя порой я ругаю себя, говоря: так нельзя, твое поведение неразумно, потому что этот юноша другой веры, и моя родня не примет его. И страшно подумать о том, если об этом вдруг узнает отец… Я не понимаю, что со мной творится. Я так слаба перед своими чувствами. С тобой мне хорошо: ты понимаешь мои мысли, чувства. И оттого нам интересно общаться. С самого начала твой облик и нрав тронули мое сердце, а узнав тебя получше, я прониклась к тебе еще больше. До свидания, мой друг, береги себя, бойся моего отца, и прошу: более не перечь ему». Едва Фаридун спрятал листок во внутренний карман, как вошел Шерзод. Он глянул на сияющего друга и сразу все понял.– Она ответила на мое письмо, – сообщил Фаридун, еле сдерживая радость.
– По твоему лицу я уже догадываюсь, какой ответ ты получил, – улыбнулся Шерзод. – покажешь?
Фаридун протянул письмо другу, который бережно развернул его и стал читать. Затем он сказал:– Как она красиво написала… Но впереди вас ждут тяжелые испытания.
– Я знаю и готов к этому. Однако прежде мы должны вернуться на родину, в Согду.
– Я тоже хочу домой. Каждый день вижу во сне Бухару, родной Рамитан. Но еще больше скучаю по маме, отцу, братишкам и сестрам. Всех обнял бы, расцеловал.
– Перестань, – неожиданно прервал его Фаридун. – иначе от тоски по дому мне станет плохо.
– Хорошо, что мы взяли с собой священную Авесту, которая согревает наши души и спасает от отчаяния.
– Да, еще Фатиму нужно благодарить за то, что скрашивает нашу жизнь.
ОБРЯД С каждым разом письма Фатимы становились все смелее и длиннее, о своих чувствах она уже писала открыто. Фаридун перечитывал их по многу раз, вдыхая нежный аромат, исходящий от шелка, на котором были написаны строки. Читая трогательные слова, Фаридун строил планы о том, как увезти свою любимую из Аравии. Минуло три месяца с того момента, как Фатима узнала, что горячо любима пленником. И как-то раз за ужином старшая из жен стала рассказывать Саиду, что она видела, как один из заложников заигрывает с Фатимой, подолгу с ней беседуя.– Какая дерзость так вести себя рабу, – взмутилась она. – Кто знает, о чем они говорят между собой? И до греха такая связь довести может.
После сказанных слов в комнате воцарилась тишина: Фатима сидела с опущенной головой, а испуганные взоры домочадцев были обращены на отца семейства. Он перестал жевать, его лицо помрачнело, а единственный глаз метал молнии.– Что у тебя с ним? – наконец вскричал Саид, обращаясь к Фатиме.
Дочь побледнела и с трудом вымолвила:– Ничего. Мы просто говорили о прочитанных книгах… о Коране.
Упоминание святой книги немного смягчило его гнев. И он произнес:– Хватит, тебе больше не нужно учить заложников: ты отработала их золото.
– Как скажете, отец. Они уже могут читать Коран, но… пока не весь.
– Им и этого достаточно, – оборвал ее Саид. – Как были они «неверными», так ими и останутся. Я это понял еще в Бухаре, когда вел с ними войну. С другими народами было проще: легко сдавались и принимали ислам. Но эти тверды в своем язычестве.
– Хорошо, отец, завтра же я извещу их о завершении учебы, – почти шепотом сказала Фатима. Девушка уже не могла есть, хотя отец ничего и не узнал, но теперь ее стало тревожить другое. Без уроков она не сможет видеться с возлюбленным. С Фаридуном Фатима была так счастлива. А теперь все рухнуло. Он обещал увести ее в рай, в свою сказочную страну Согдиану. Как же быть? Неужели это конец?
Ее взгляд застыл в одной точке, а когда девушка очнулась от своих грустных мыслей, то увидела косой взгляд доносчицы. «О Аллах, даже сейчас она продолжает следить за мной, – думала про себя Фатима. – А может, она заметила, как мы обменивались письмами? Нет, это невозможно, ведь послания были спрятаны в книгах. Будь ты проклята, – кляла ее в душе Фатима. – Лучше бы смотрела за собой: ходит по дому вечно грязная, даже сейчас на ее платье огромное масляное пятно. Что отец нашел в ней? Большегрудая, будто дойная корова, да и рот огромный, чуть ли не до ушей». Наутро Фаридун, увидев Фатиму, сразу понял: случилось что-то недоброе. Лицо девушки было бледным, глаза – безжизненными. Когда все расселись, она сухо объявила, что это их последнее занятие, такова воля ее родителя. Все юноши недовольно зашумели. Фаридун не мог поверить услышанному. А Фатима продолжала:– Мне самой грустно, но… самое главное, вы уже умеете читать и писать по-арабски. Это поможет вам в жизни. Хочу признаться, мне было приятно вас учить, вы оказались прилежными учениками. И еще я благодарна вам за то, что обучили меня своему языку. Я смогла прочесть ваши книги, из которых узнала много интересного о ваших царях, пророке Заратуштре, прочла много рассказов о смысле жизни, познакомилась с вашей поэзией. Вы тоже стали для меня учителями.
– Зато ты скрасила нашу жизнь, – сказал кто-то.