Забытое царство Согд
Шрифт:
– Откуда вы родом? – спросил Абдурахман.
– Мы из Сирии, – ответил Шерзод.
– Лжет он, – сказал один из дозорных, – я сам оттуда. Наши арабы так не разговаривают.
Тогда Абдурахман спросил о другом:– Почему вы сбежали из отряда и куда?
– Хотели вернуться домой, на родину: этот поход нас сильно утомил, – ответил смышленый Исфандияр. – Военное дело не для нас.
– Нам такие слабаки не нужны! Утром я разберусь с ними.
С восходом солнца весь лагерь был уже на ногах, и тогда зазвучали голоса муэдзинов. Они звали мусульман на молитву. Каждый отряд имел своего имама, перед ним воины расстилали свои коврики и снимали сапоги. Так начиналась молитва. Сам наместник и его брат присоединялись к отряду опытных конников. Молитву им читал главный имам, пожилой Кусам ибн Аббас, который доводился пророку Мухаммеду двоюродным братом. По этой причине Кутейба пригласил его в поход, чтобы поднимать боевой дух воинов и распространять ислам на завоеванных землях. На этот раз, после прочтения молитвы, когда все встали на ноги и поднесли ладони к лицу, Кусам произнес горячую речь: «Во имя Аллаха Всемилостивого и Милосердного! Воины, помните: вы сражаетесь во имя Аллаха. Все это угодно Богу, и посему этот поход примите всем сердцем и душою. Это и есть великое свершенье. Мы должны указать неверным праведный путь, ибо они пребывают в невежестве. Во имя этого мы совершаем свой поход. А те, кто лишатся жизни, пусть не страшатся, потому что они окажутся в раю, где их ждет вечная услада. Так что будьте тверды, ибо с вами Аллах и его посланник!» Речь тронула сердца многих и дала силы, хотя, прежде всего, они сражались за богатую добычу. И вожди им не раз твердили, что казна Согды полна золота. Даже рассказывали, что у согдийцев есть чудесная река, в которую стоит только опустить баранью шкуру, к ее шерсти вмиг прилипнут золотые крупинки. После молитвы всех ждала утренняя трапеза. Кутейба пригласил в свой шатер главного имама, чтобы за беседой стать ближе к роду Пророка. С ними были Абдурахман и Убейда – братья наместника. Едва имам опустился за дастархан и произнес «Омин», как спросил:– Недалеко от шатра я увидел связанных воинов, что это за люди, что натворили?
Абдурахман разъяснил:– Эти юнцы сегодня ночью пытались сбежать, говорят домой. И еще они убили воина. Говорят, что убитый Асвад пытался склонить их к грязному делу, то есть к мужскому разврату, и они дали ему отпор. Еще, этот убитый оказался прокаженным.
– Какой ужас! – воскликнул имам.
– Хорошо, что они убили его, иначе тот заразил бы наше войско. Как быть с беглецами?
– А вдруг они лазутчики и перед боем решили сбежать? Обычно так и делают, чтоб не пасть в бою.
– Казнить их? – спросил Абдурахман у наместника.
Но за них заступился Кусам ибн Аббас:– А может, юноши сказали правду? В таком случае их грех невелик и не заслуживает смерти. Мы, мусульмане, должны быть милосердны, тем более к молодым. Им устоять против сатаны намного тяжелее.
От таких речей Кутейба смягчился:– Ладно, казнить еще успеем, надо их хорошенько допросить. После еды приведи беглецов ко мне.
Между тем, сидя на траве, согдийские юноши ожидали своей участи. Что ждет их впереди, они не знали, но чувствовали, как смерть гуляет рядом.– Я боюсь за Фатиму, – сказал Фаридун. – Если истина раскроется, то ее отправят в Медину, а там ждет страшное…
– Они не тронут ее, все-таки внучка халифа, пусть и бывшего, – сказал Шерзод.
– Если они убивают самих халифов, то что говорить об их детях и внуках…
Потом они долго молчали, а у Фатимы по щекам лились слезы. Когда из шатра наместника вышел имам Кусам, то беглецов доставили к Кутейбе. Им велели опуститься на колени. Рядом с наместником на курпаче восседали его братья.– Я знаю: вы лазутчики, – уверенно заговорил Кутейба. – Вас подкупили согдийцы, и, скорее всего, это случилось в Мерве. Сейчас расскажите мне все. А будете молчать, то не сносить вам головы. Итак, начинайте, у меня мало времени.
Первым заговорил Фаридун и заверил, что они не лазутчики и желают лишь одного: вернуться домой в Сирию. А убили Асвада потому, что тот хотел склонить молодых воинов к близости. Остальные юноши подтвердили его слова. Несговорчивость беглецов привела наместника в ярость:– Эй, Абдурахман, отруби им головы.
Обреченные юноши встали на ноги. Абдурахман стал толкать их в спину. И тут Фатима молвила:– Подождите, я скажу вам истину. Причина во мне, я девушка, – и она сняла шлем. – Я родом из Медины, дочь бывшего наместника Хорасана Саида. Я сбежала из дома с тремя заложниками из Согдианы. Вот они. Прошу, отпустите их, они хотят домой, они не должны быть рабами. А Асвада убили, потому что он узнал мою тайну и хотел овладеть мною. Но мой жених Фаридун не позволил ему обесчестить меня. Он не мог поступить иначе. Сжальтесь над ними, они защищали честь мусульманки.
Кутейба и его братья были потрясены. История о побеге дочери Саида была им знакома. Слышали они и об убийстве бывшего наместника и последующем самоубийстве согдийских юношей. Об этом говорил весь халифат. Однако многие в душе осуждали Саида из-за чрезмерной жестокости. Братья переглянулись, словно спрашивая: неужели это и есть дочь Саида.– Если ты его дочь, то назови имена братьев Саида. И еще, где на лице твоего старшего дяди родинка?
Фатима назвала три имени и точно указала место родинки – возле правого уха. У наместника исчезли все сомнения. Затем он спросил:– А теперь, мерзкая девчонка, опозорившая весь род Саида, скажи, по какой причине ты сбежала из дома?
– По воле нашего Творца я полюбила одного из заложников. Мы хотели соединить наши сердца для создания доброй семьи. Но я знала, что мой отец не даст добро на брак с неверным.
– Я бы поступил так же, пока он не стал бы мусульманином. Это послано нам свыше. Ты нарушила наши заповеди, и тебя ждет наказание. А теперь вы, юноши, назовитесь, чьи вы сыновья?
– Мое имя Фаридун, я сын правителя Панча, дихкана Диваштича, – с гордостью сообщил он.
От столь невероятной вести, глаза Кутейбы загорелись: «Вот так удача! Это просто немыслимо!»– Мое имя Шерзод, – произнес следующий, – я сын правителя Рамитана, что под Бухарой, дихкана Кишвара.
«О Аллах! – в душе воскликнул наместник, – ты неслыханно добр к своему рабу!» Лица его братьев тоже сияли.– А я сын самаркандского купца, мое имя Исфандияр.
Все представились, и в шатре стало тихо. Наместнику было над чем задуматься: такую удачу следовало использовать с большой выгодой.– И все-таки вам отрубят головы, – заявил Кутейба, желая устрашить юношей, – потому что вы лишили жизни мусульманина.