Чтение онлайн

– Да и сами Забытые ещё опытами были, – добавила я. – Думается, Стужа сообразил, как делать «недо-» лишь тогда, когда ему Шамир невольно показал. Безлетные же знающие и хранят все знания мира. Они к ним ручьями стекаются сами по себе благодаря старым чарам. Даже если Шамир не хочет делиться – всё равно стекаются.

Ветер тихо и печально вздохнул.

Ну и наломал же ты дров…

– Скоро Алый, – предупредила Светла, и куколка, искря глазищами, высунулась из нагрудного кармашка. – Я ощущаю знакомый пепел. Будьте настороже.

Даже при однообразии дороги за интересными обсуждениями время быстро летит, да.

– Славна – кем она вам приходилась? – вспомнила я симпатичную искрящую.

Которая ненароком сказала очень правильные слова: дома искры с памятью общались чаще, чем друг с другом, да и друг с другом – в основном семьёй, обсуждая всё те же находки из всеобщей. И теперь – тоже. И, не столкнись я с миром людей, не задумалась бы, что это ненормально. Не совсем нормально. Такая «необщительная» жизнь всегда была нашей нормой. Привычкой. Традицией. Но – традиции ценны там, где их понимают и уважают. К людям с ними идти глупо. С людьми надо быть другими, хоть немного. И я обязательно обсужу этот вопрос со своими.

Интересно, а где Силена носит? Вот бы его после пределов отловить… и амулет-«имя» Ясена вернуть. Зной, поди, обрадуется пропаже.

– Славна – моя внучатая племянница по отцовской линии, – грустно ответила Светла. – Первый ребёнок, папина любимица. Когда я приезжала работать в гробницы, она всегда прибегала побыть рядом. Любопытная, как котёнок. Хорошая девочка. Очень.

– Извини… – пробормотала я.

– Ничего, – грустно улыбнулась искрящая. – Всем своя судьба отмерена. Я, видишь, тоже не слишком хорошо жизненный путь завершила. Но о себе-то я не жалею. Я многое успела сделать и долгий путь прошла. А вот деток… Деток до слёз жаль. Они же не виноваты. И кабы в честном бою, а не так, со спины…

Впереди затемнели обломки камней. Вблизи – мелкие, почти скрытые снегом и напоминающие сугробы, вдали – выше человеческого роста, со снежными шапками и выбеленные мелкой крошкой. Нелепые, уродливые и угрюмые на фоне безмятежной белизны бесконечной степи и под лучами смеющегося солнца. Жалкие и жуткие до дрожи, если вспомнить, чьи руки их сотворили.

– Это ещё не Алый, – предупредила Светла. – Это Яблочный – городок небольшой, трёхстенный. Алый – как раз следом за ним.

– Мы идём тропой Стужи, – пояснила я, встретив вопросительный взгляд Зима. – Говорят, от его чар лопался камень. Если в городе было мало старой крови, Забытый его просто вымораживал. И на его пути мы находили много целых городов вроде Лунного – помнишь? Целые, но замороженные. А если старой крови было много, мороз схватывал камень, и одного его прикосновения хватало, чтобы стереть город в пыль.

Знающий нахмурился, и я снова повторила:

– Это не ты уничтожил Приозёрный. Я слышала грохот и видела дым. И снег с пеплом. Уймись, совестливый ты наш. Снег – вероятно, твой, а вот пепел – нет. Или ты знаешь какие-нибудь сжигающие чары?

– Нет, – признал он. – И даже сочинить не получается.

– И не получится, – уверенно сообщила Светла. – Не то солнце. Совсем не то.

– Ну и всё, – подытожила я, понимая: это заткнёт невероятную совесть Зима ненадолго. То есть надо его отвлекать. Постоянно.

На дальний, самый высокий и длинный огрызок не то городской стены, не то стены дома, льдисто поблескивающий на солнце, села, сложив крылья, крупная белая птица. Склонив голову набок, она хитро прищурилась. Мы с Зимом переглянулись и наперегонки рванули на встречу с Шамиром. Да и по пути было – тропа упиралась в обломок, огибала его и исчезала за ним.

Я, конечно, добежала первой, опередив своего спутника на добрую сотню шагов. Подняла голову, ободрилась добродушным подмигиванием, нацепила на ладони «царапки» и шустро взобралась на обломок – пожалуй, всё-таки стены. Знающий, на бегу соорудив вьюжную лестницу, взобрался следом.

– И?.. – он огляделся.

Неподалёку, на маковке обломка поменьше, примостился Вьюж. Вёртка, доселе нырявшая из сугроба в сугроб и испещрившая снег кроличьими норками, замерла, наполовину высунувшись из новой.

Шамир снова распахнул крылья, и во все стороны брызнули белые перья. Мир враз накрыло снежной пеленой – ни зги не видно. Зим, стоящий в шаге от меня, превратился в размытую тёмную фигуру. Солнце исчезло за густыми снежными хлопьями.

– Тебе же нельзя чаровать!.. – выдохнула я испуганно.

– Почему? – немедленно заинтересовался знающий.

– Потому что… – я осеклась.

Город восставал из мёртвых.

Поднимались из земли остовы домов и нарастали сверху крыши. Прокладывались дороги. Заново возводились стены. Тысячи невидимых рук неустанно лепили из снега постройку за постройкой. А когда с домами, дорогами и стенами было закончено, чары взялись за деревья. За животных. И за людей.

Они проступали из снежной заверти, закутанные в пушистые белые шали – суровые лапы елей, сильные спины ездовых псов, покрытые головы и сутулые плечи людей. Сначала – неподвижные, точно кто-то на вдох-выдох остановил время, а потом… живые. Дрожащие под порывами вьюжного ветра, бегущие и стряхивающие снег.

Вспыхнули, бессильные в метели, волшебные фонари – одна золотая цепочка под нами, у городской стены, и вторая вдоль шумных домов. Потянуло свежим хлебом и сладкой выпечкой. Зашумели ели. Обмениваясь короткими фразами, бежали к домам люди, придерживая шапки и прикрывая глаза от снега. Фыркая, встряхивались псы. Скрипели по свежему снегу сани. И тепло, маняще, разгорались огоньки за морозными узорами стёкол.

– Зачем?.. – хрипло прошептал рядом Зим. – Зачем он нам это показывает?..

Я знала ответ. Но побоялась его озвучить.

– Смотри, – ответила тихо.

Снег на мгновение замер, опав на землю. И жизнь тоже замерла – опять, точно некто остановил время. Зим выругался, явно догадываясь, что сейчас случится, дёрнулся, но ничего не успел сделать. Я повернулась и перехватила его руку, больно сжав запястье.

– Это прошлое, Зим, – напомнила шёпотом. – Ты ничего не сможешь изменить. Ты можешь только смотреть. И понимать. Прошлое не изменить. Но вот настоящее и будущее, зная прошлое, – да. Если страшно… закрой глаза.

Но он не отвернулся. Снова ругнулся и уставился в одну точку – в добрый огонёк за чьим-то окном в ближайшем доме. Я тоже глянула на него искоса и поняла: не хочу верить. Не хочу верить в то, что городок вот-вот рассыплется мёртвым снежным комом вместе с его замечательно живыми жителями.

Но…

Мороз ударил с такой силой, что даже я враз замёрзла – и моментально окоченела до полной неподвижности. И не было никаких взрывов, никаких искр и горящих боевых солнц. Просто похолодало так, что стало больно дышать и невозможно вздохнуть, шевельнуться… подумать. Остались лишь стужа… и защитно бьющаяся пульсом в висках песня. А после ударил ветер – один мощный порыв, и всё живое и неживое осело снежным пеплом.