Чтение онлайн

– Кейт – окликнула меня Винн.

– Что «Кейт»?! – взвился я. – Там пепел мертвой женщины! Тебе ли не знать?! Какого рожна мы должны выворачиваться здесь? Ты долбанный псих! – я повернулся обратно к Стражу. – Может, нам тебя просто убить?

– Должна признать, словам твоим последовать искус силен – поддержала меня Морриган, и воздух снова запах грозой.

– Нет! – неожиданно воскликнула рыжая. – Нет, прекратите! Он прав.

– Но…!

– Все нормально, Кейт!

Она вывернулась из моих рук и повернув к бесстрастно наблюдавшему за нами Стражу гневное лицо выпалила.

– Я слаба. Я труслива. Я предала свою мать, свою наставницу и свою императрицу. Ты доволен, Страж?!

Он только кивнул и повернулся к стэну. Два воплощения невозмутимости уставились друга на друга. Островки спокойствия посреди моря ярости, раздражения, и вины которыми наполнилась комната, еще пять минут назад источавшая тайну и волшебство.

– Во что ты веруешь?

– Вера слаба.

– Какой твой самый большой страх?

– Их нет.

– Твое самое сильное желание?

– Воля определяет желания.

– Где твое сердце, кунари?

Пауза длилась меньше мгновения.

– Везде. Оно больше меня.

Это больше напоминало перекличку. Страж повернулся к сэру Доннеллу. Рыцарь сжал зубы так, что на челюсти вспухли желваки заметные даже сквозь бороду, и сделал шаг назад. Бросил взгляд на меня.

– Я подожду вас здесь.

Я только кивнул, поняв, что Доннелл полностью поддерживает мое желание начистить Стражу физиономию. Я уже говорил, что определенно люблю уроженцев Редклиффа?

Последней была Винн. Страж уставился на нее долгим взглядом, что характерно – не задавая никаких вопросов.

– Ты знаешь обо мне все – наконец произнесла целительница.

Секунда тишины и мерное – Да.

Он наконец-то поднялся с пола и отошел от двери.

– Вы можете пройти.

Я, ведя все еще подрагивающую, то ли от горя, то ли от злости, Лелиану за плечи, и стараясь не смотреть на Стража, которого мне хотелось придушить, подошел и толкнул дверь в следующую комнату.

– Кейт, я не хотела чтобы… – шепнула мне девушка.

– Все нормально. Потом.

Нас встретил абсолютно пустой квадратный зал. Рассеченный напополам стеной огня. В дальнем конце прямо на полу сквозь пламя была видна золотая урна. Цель нашей небольшой экспедиции. Только как до нее добраться?

Дверь за спиной звучно захлопнулась. Просто отлично.

– Идеи есть?

От Морриган по полу во все стороны рванулся лед. Столкнулся с пламенем, зашипел и остановился, не в силах преодолеть преграду. Немного подрожал и утек обратно, словно всасываясь в ноги ведьмы. Свои действия она никак не прокомментировала, но было очевидно, что это неудача.

Теперь вперед вышла Винн. Вытянула странным образом вывернутую руку в сторону огня и что-то прошептала на неизвестном мне языке. Результата не последовало. Целительница нахмурилась и, изменив положение пальцев, попробовала другое заклятие. С тем же эффектом.

Бард, отодвинула мою руку и сделала неуверенный шаг вперед. Потом еще один

– Солнце? – окликнул я ее.

Лелиана, не отвечая мне, прошла мимо Винн и приблизилась к огненной стене.

– Это же гробница Андрасте.

– Мы помним, девочка, не так уж наша память и плоха. – иронично заметила Морриган.

Лель неуверенно подняла руку.

Свет поведет ее по путям из этого мира в другой. Ибо для той, что верует в Создателя, пламя – вода – процитировала она и с этими словами погрузила руку в огонь. Я дернулся, но мгновение спустя рыжая уже вытащила ладонь обратно – на коже не было никаких следов пламени. Она обернулась ко мне с детской улыбкой на лице.

– Иллюзия – выдохнула Морриган, позабыв даже про свои стихи.

– Я так не думаю – покачала головой Винн. – твой лед растаял.

Стэн, который вообще непонятно, что здесь делал, видимо, устал от загадок. Коссит фыркнул что-то очень похожее на «вашедан», и решил разрешить сомнения божественной части нашего отряда самым простым способом – просто повторил действия Лелианы. Моментально запахло паленым мясом.

Кунари бесстрастно встряхнул рукой, гася огонь, и отошел к целительнице, смотревшей на него огромными глазами.

– Пропускает только андрастианцев – констатировал я. Подумав, добавил – мне не пройти.

Обернулся к остальным.

Винн, уже лечившая кунари, покачала головой. Морриган пожала плечами. Да уж. Многие знания – многие печали.

– Идти придется тебе, дитя.

Лелиана посмотрела на Винн немного удивленным взглядом, не в силах понять, почему целительница не может пройти сквозь пламя, но кивнула. Обернулась обратно к огненной стене и замерла, собираясь с духом. Закусила губу и, прикрыв глаза, шагнула в огонь.

На мгновение у меня перехватило дыхание – так это было красиво. Рыжая девушка в рыжем огне. Волосы взметнулись вверх, одежда затрепетала – но Лель не горела. Будь я художником – написал бы картину. Сзади раздалось уважительное кряканье стэна, видимо, испытывавшего сходные чувства.

Потом она сделала еще шаг и пропала, превратившись в смутный контур. Контур приблизился к Урне и немного постоял на месте – наверное бард молилась. Ненадолго присела, делая что-то с прахом и повернулась к нам. Мгновение спустя она уже выходила из огня, бережно держа в руках свернутый кусочек ткани, отрезанный от своей рубахи.

Лелиана открыла рот, но не нашла слов. Открыла еще раз и опять не нашла. Тогда бард просто улыбнулась и протянула мне сверток. Я осторожно принял его и, перевязав, повесил на шею. Кажется, Эамон будет жить.

– И это все, что я увижу в этих стенах? – вопросила неизвестно у кого Морриган. – Кусок тряпья с давно остывшим пеплом? Ни духов праведных, ни писем от ушедшей, один лишь прах и фокусы с огнем? Не стоило стараний.

Она развернулась и не обращая более внимания ни на кого вышла.

Стэн пожал плечами и отправился вслед за ней. Кунари, конечно, промолчал, но, руку готов заложить, он был с ведьмой полностью согласен.

Задумчиво кивнув мне, и бросив последний взгляд на огонь, неторопливо покинула помещение Винн.

Мы остались вдвоем. Просто стояли в гробнице Андрасте, рядом с гудящим пламенем, с тысячелетним Стражем в соседней комнате, и смотрели друг на друга как два дурака. Улыбка Лелианы медленно сползла, словно смытая водой. Девушка подошла и ткнулась мне в плечо, я автоматически погладил ее по голове. Внутри отчего-то было совсем пусто. Никакой возвышенности здесь не нашлось. Один болезненный фарс. Да и не хотелось мне ее – возвышенности. Лекарство висело у меня на шее, а остальное неважно. Я вдруг вспомнил, что это все тот же очень длинный и бессмысленный день.