Чтение онлайн

– Короче, ты – не теоретик.

– Ни разу, – призналась Серафима, наконец откусила от беляша и стала смачно жевать.

Верстовский посмотрел на нее изучающе и, помолчав, сказал:

– Раз уж ты такая крутая, что хватаешь все на лету и грызть гранит науки тебе ни к чему, попробуй помогать мне в лаборатории.

– А чего я буду делать?

– Сначала просто смотреть.

– Просто смотреть скучно.

– Все-то тебе скучно! Сразу видно, что в школе не училась, а только родителей мучила и учителей изводила.

Серафима сразу вспомнила «Сидорову козу» и набычилась.

– А вам какое дело, как я училась?

– А такое, что я тоже хочу тебя кое-чему научить.

– За растениями ухаживать я получше вашего умею.

– Не велико умение.

– Да?! – взвилась Серафима и вздернула короткий нос. – А вот увидим, у кого лучше расти станет! Да у меня сухие прутья приживались и цвести начинали. Да у меня…

– Хватит вопить, – поморщился Верстовский. – Я о другом говорю. Хочу обучить тебя парфюмерному искусству.

Серафима выпучила глаза.

– Искусству?

– Ну, если не искусству, то пока просто умению распознавать ароматы и составлять из них оль… композиции.

– А мне зачем? Я и так любой запах могу распознать.

– Предположим, не любой, а только самые простые. А парфюм – это сочетание сложных запахов. Иногда в одном флаконе более десяти разных ароматов, и не все унюхаешь сразу.

– А… ну это мне известно. Я вообще люблю в парфюмерный отдел в универмаге ходить. Понюхаю духи и угадываю: что такое туда напихали.

– Ну и как? Получается?

– А вот и получается!

Серафима выпрямилась и посмотрела высокомерно. Верстовский еле удержался, чтобы не расхохотаться – настолько самоуверенный был у нее вид.

– Тогда расскажи состав духов нашей официантки. Ты ведь почувствовала?

– Ой, да чего там рассказывать! Простенькие духи.

Верстовский откинулся на спинку стула.

– Слушаю вас, господин «нос».

Почему он назвал ее «носом», Серафима не поняла, но задачка ее завела.

– Сначала цитрусовые. Лимон или лайм. Еще – ревень.

– Ну это слышно сразу. А за цитрусовыми?

Серафима вспомнила: когда девушка подходила к их столику во второй раз, она пахла иначе. Первичный запах духов выветрился, зато раскрылся новый аромат, который не перебивался даже смачным духом беляшей.

– Цветы. Фрезия, кажется, и роза.

Верстовскому стало так интересно, что он выпрямился и наклонился к собеседнице.

– Больше ничего?

Серафима закрыла глаза. Знакомый аромат. Очень знакомый… Напоминает о пасхе, которую мама делала из творога в Чистый четверг. И тут Серафима покраснела. С чего вдруг она не сразу распознала простую ваниль? Волнуется? Нервничает?

– Ваниль! – вскричала она торопливо. – Ну и что-то еще… не знаю, как называется.

– Белый мускус.

– А какой еще бывает? – тут же спросила она.

– Черный. Природный. Из яи… Об этом позже поговорим. А духи у официантки известного бренда. Реплика, конечно, но довольно точная. И, кстати, там они оба: и лимон, и лайм. Это не одно и то же.

Дяденька смотрел как-то странно. То ли с удивлением, то ли с недоумением. Серафима решила, что экзамен провалила, в ученицы ее не возьмут и прикинула, хватит ли денег расплатиться за свою порцию. Зря она беляш слопала. Он с мясом, а потому дорогой. Без него наверняка хватило бы, а так…

Однако прощаться с ней новый знакомый не спешил. Постукивая по столу ладонью, дядька думал о чем-то своем и вдруг сказал так громко, что двое мужиков за соседним столом даже обернулись:

– Даю два дня на сборы, а потом переезжаешь ко мне!

Серафима проглотила кусок и от неожиданности икнула. Чего ей два дня делать! Собраться – только подпоясаться. Она, как в школе, подняла руку.

– А можно я сегодня перееду?

Верстовский не ожидал, что переговоры пройдут так легко, поэтому только улыбнулся.

– Можно.

– Тогда я быстренько пописать сбегаю, а вы пока напишите на салфетке свой адрес.

Серафима выскочила из-за стола и мухой полетела в туалет.

Верстовский посмотрел ей вслед. Проста, как три рубля, а ольфакторную пирамиду разложила с ходу. Даже шлейф с белым мускусом учуяла. Бывает же такое! Просто жемчужина, найденная в навозе. Угадал он. Хотя девчонка, сразу видно, с характером. Гонору слишком много. С одной стороны, в их деле без характера нельзя никак, а с другой – не было бы проблем в дальнейшем.

Он думал еще целую минуту, записывая на салфетке адрес, а потом решил, что все равно рискнет. Уж больно удивительный экземпляр попался.

Давно не встречал такой природный дар.

Дом дядьки Верстовского оказался далеко не развалиной, как боялась Серафима. Не очень современный – с виду просто кирпичная коробка, – но большой. Внутри тоже довольно просторно, но больше от того, что мебели мало. «Ну и отлично, – подумала Серафима. – Меньше мебели, меньше пыли. Не придется ежедневно тряпкой махать!» Однако очень быстро выяснилось, что уборкой ей заниматься не придется: раз в неделю приходит пожилая женщина – приезжает на маршрутке из поселка неподалеку. Она же в другой день готовит еду, складывает в контейнеры и запихивает в холодильник. Сначала Серафима брать из холодильника стеснялась и по привычке питалась всухомятку. В конце концов, Верстовский заметил и сердито выговорил ей, что из-за нее пропадает уйма еды. Серафима обрадовалась, начала нормально питаться и понемногу почувствовала себя свободнее.

Хорошему настроению способствовало и то, что ей отвели очень милую комнату, выходящую на южную сторону. Из мебели были кровать, стол и стул, а вместо шкафа – стойка из трех металлических трубок наподобие ворот, на которой болтались пластмассовые вешалки. Ну и пусть. Все равно вешать в шкаф особо нечего. Вместо занавесок тоже было что-то непонятное, смотанное рулоном. Однако выяснилось, что это чудо называется «римские шторы», и пользоваться ими довольно удобно. Хотя с тюльчиком жилье выглядело бы уютней.

Очень скоро определились и обязанности. Весь, мягко говоря, немаленький участок вокруг дома Верстовский отвел под сад-огород, который был засажен разными травами, цветами и кустиками. Росли и можжевельники, и хвойные породы. Большинство из растений были Серафиме знакомы. Кое-что произрастало в трех больших теплицах. Одна была заполнена цитрусовыми – аж слезы выступили, таким ярким и сильным был аромат. В другой полыхали буйными цветами тропические растения, которые она живьем впервые видела. Третья представляла собой нечто вроде аптекарского огорода и пахла лекарствами.