Чтение онлайн

Женщина привыкла терять и собственное тело, и даже душу, но отпускать ребёнка, дарованного ей богами, не хотелось. Но выбора не было. Либо она разрешит, либо Мустафа позволит, либо же он сам удерёт.

Лучше уж сохранить иллюзию выбора, чем оказаться поставленной перед фактом. Родительский авторитет терять не хотелось.

В оазисе оказалось многолюдно. Несколько молодых охотников из их селения прижались друг к другу, сжимая в руках топоры, луки со стрелами и ножи. С одной стороны караванщики – это новые товары, одежда, новости годовой свежести. С другой – возможные работорговцы и разбойники. Чтобы выжить в пустыне требовалось уметь переступать и через себя, и через других, при необходимости питаться мясом и кровью не только верблюдов, но и рабов. Или даже собственных товарищей, которые совсем недавно прикрывали спину во время очередной стычки с разбойниками, а в голодное время становились добычей.

Возле родника толпились торговцы и погонщики, чернокожие рабы, подгоняемые окриками и кнутами, стройные женщины, закутанные до самых глаз в плотную чёрную одежду. Да и глаза скрывала газовая вуаль, трепещущая на ветру.

Многие караванщики опускались на колени, словно собирались молиться, и жадно пили воду просто ртом или зачерпывая руками. Другие набирали драгоценную влагу в кувшины. Рабам доставались только брызги воды, случайно попадавшие на их маслянистую кожу.

Шахрияр с грустью и злостью наблюдал за этим неприятным зрелищем. Словно бы его родное селение грабили.

– Удивительно у вас тут, – полный купец с широкой, словно лопата, угольно-чёрной бородой приветливо, без агрессии, обратился к ним. – В пустыне жара, будто в пекле, мы даже ни одной змеи не увидели за все три месяца пути, едва от песчаной бури успели убежать. А тут у вас просто рай! Мне даже показалось, что я птиц видел. Но, наверное, показалось. Какие птицы в пустыне? Здесь даже падальщики не водятся, так как звери повымирали, одни голые скелеты валяются. Или это нам так повезло? Шайтан, небось, водил нас кругами. Хорошо, хоть сюда добрались, иначе, наверное, вообще бы померли. А тут у вас растительность зелёная и вода чистая. Вода! До моря-то месяц пути, если повезёт дорогу правильную найти.

– Дяденька, а вы пирамиды видели? – с жадностью спросил Шахрияр, немного осмелев.

– Видел. А как же не увидеть? – передёрнулся тот.

– И какие они?

– Для каждого, сынок, они разные. Каждый их видит по-своему. Некоторые так вообще считают, что это иллюзии из-за жаркого солнца, когда как следует черепушку-то припечёт. Злые мороки, ниспосылаемые злобными духами пустыни. Всякое говорят.

Что именно увидел он сам, торговец не сообщил, а Шахрияр не решился настаивать.

Он застыл на месте, погрузившись в мечты. Море! Как же он хотел его увидеть. Мать когда-то жила возле моря, правда, по её словам, судьба её была печальной. И на море она мало смотрела, не до него ей было. Да и привычной казалась Алише эта картина. Как им самим бесконечные волны песка. Барханы, дюны, песчаные бури – для него это тоже было привычным, как и для караванщиков. Но те, в отличие от него, видели и самое настоящее море, а не только маленькое озеро на месте домика проклятой ведьмы. Да и купаться в нём строго-настрого запрещалось. Из него даже воду не набирали, чтобы растения и цветы поливать. Не говоря уже о том, чтобы пить. Говорили, что вода отравленная.

Самые непослушные дети не рисковали ослушаться старших. Даже те, кто впоследствии убегал с караванщиками.

Ну, кто убегал, а кого крали.

Кому как повезло – или не повезло.

Шахрияр знал, что молодых девушек из их селения часто ловили "на живца". То есть, в караван для этого набирали привлекательных молодых мужчин, которые и сманивали местных красавиц сладким обещанием жениться. Естественно, что "жёны" оказывались в гаремах или становились рабынями-служанками.

Шахрияру всегда казалось, что он умнее глупеньких молодых девушек и юношей, для каждого из которых у караванщиков находилась своя сказка. Забирать молодёжь силой мало кто рисковал. Поговаривали, что королева мёртвых окутала защитным покрывалом эту деревушку, и те, кто пытался навредить её жителям, погибали в пустыне: от болезней, из-за песчаных бурь или нашествий разбойников. Либо просто не могли больше отыскать ни единого оазиса.

Поэтому и приходилось караванщикам изощряться, чтобы молодые люди присоединялись к ним по собственному желанию.

А там и обмануть можно, и на рынке рабов продать. Когда караван покинет пустыню. Ведь могущество королевы мёртвых тоже не было безграничным. Это если верить, что она существует. Но многие караванщики и купцы были суеверными.

Но Шахрияр с каждым днём всё чаще мечтал о море. Хотел ощутить морскую соль на губах, а не песок. Хотел услышать клич пиратов: "На абордаж!", узнать, как выглядит чайка и что такое буря. Какой бывает морская буря, а не песчаная.

Юноша внезапно подумал, что ему настолько сильно хотелось приключений, что он зачастую сам их для себя и придумывал. И поэтому ему нравились древние легенды и сказки.

Он невольно улыбнулся, вспомнив очередную сказку, которую недавно рассказал в кругу своих друзей и подруг. Он и так пользовался большой популярностью в деревушке – надо же, ребёнок пророчества! Но сказки и другие развесёлые истории сделали его практически местным кумиром. Зачастую и караванщики с удовольствием слушали его выдумки, награждая мелкой медной монеткой. Правда, куда их девать, он так и не придумал. Была, правда, мысль проделать в них дырочки, смастерить ожерелье и подарить какой-нибудь красавице. Матери, например. Других идей не было.

В их деревушке деньги были не в ходу. Ценился только труд и натуральные продукты. Тем старикам, кто уже не мог работать, помогали всей деревней. Иногда Шахрияр не понимал, отчего юноши и даже девушки убегают с караванами, поддаваясь на нехитрые уловки сладкоречивых купцов. Он искренне считал своё поселение лучшим местом в мире. Пока был маленьким. Сейчас же ему представлялось, что он птица с обрезанными крыльями, которая стремится улететь к своим диким собратьям.

Также он замечал, что его просили что-то рассказать, чтобы вырвать минуты отдыха, немного расслабиться и отвлечься от работы. Впрочем, ему всегда нравилось рассказывать что угодно. Он словно погружался в придуманные истории, и иногда ему даже казалось, что однажды он так увлечётся, что куда-то исчезнет, пропадёт, растворится. Словно с каждым словом, сорвавшимся с губ, он терял часть себя. И постепенно становился кем-то другим. Примерял разные маски: и героев, и злодеев.

Вот и сейчас приятели окружили его и попросили рассказать очередную историю, сытые и вялые, напившиеся водой до такой степени, что их животы напоминали толстые бурдюки с драгоценным маслом или вином.

Охотники, решившие пока повременить с ловлей животных, устроились неподалёку от источника. Купцы и даже рабы тоже начали прислушиваться. Шахрияр уступил настойчивым просьбам и жалобным взглядам и начал рассказывать новую историю.

– Заснул как-то купец в оазисе. А рядом самый настоящий шайтан притаился. Купец схватил кинжал и приставил к груди чудовища: "Стой, кто тут шастает по ночам, дела чёрные замышляет?!" – закричал он на него. "Я тебе руки-ноги отрежу!" – продолжил угрожать тот.

"Не бей меня, добрый господин! – бухнулся тот на колени, аж земля задрожала. – Я любое твоё желание исполню".

"Хочу всегда иметь то, что делало бы меня счастливым", – пожелал купец, подразумевая большой дом, много дорогих иноземных товаров и красавицу-жену.

"Будет сделано, мой господин", – поклонился шайтан и исчез.

А купец тот всегда имел в запасах кувшин пьянящего вина. И вскорости больше ничего для счастья ему и не нужно было. Вот так отомстил ему шайтан. Не связывайтесь, дети, с разными шайтанами, белыми, серыми, красными. Все они опасные.