Чтение онлайн

Безответственный мудак.

После моей вспышки между нами повисла тишина, а потом он развернулся ко мне.

— Неужели человек не может разбить машину и избежать при этом допросов?

И очередная гадкая ухмылка.

Их моих ушей едва не пошёл пар, пока я придумывала тысячи способов стереть это мерзкое выражение с его лица. Боже, я его просто ненавидела.

До самого дома мы не проронили ни слова. Август даже не дернулся с места, когда я вырулила на подъездную дорожку и вышла, чтобы достать его костыли. Когда я дёрнула пассажирскую дверцу, он встретил меня обдолбанной улыбкой.

— Ты слишком добра ко мне, — проронил он. Лекарства, принятые в отделении неотложки, явно дали о себе знать.

— Угу, — хмыкнула я, ставя костыли, чтобы он мог на них опереться. Август встал, слегка шатаясь, и мы медленно двинулись к передней двери.

— У тебя есть ключ? — спросила я, бросив на него раздраженный взгляд.

— Да, точно.

Он целую вечность рылся в кармане, пока не вытащил маленькую связку ключей. Сверкающий новенький ключ от машины висел рядом с уже знакомым ключом от дома, и я закатила глаза, стараясь не думать о том, как эта дорогая тачка выглядит теперь.

— О чём ты только думал, когда решил купить машину, а через несколько часов разбить её? — спросила я, звякнув перед ним ключами, прежде чем открыть дверь.

—Хмм, что ж... Я подумал «миленькая, хочу такую», как-то так.

По крайней мере, он не был пьян, когда попал в аварию. Иначе проводил бы сейчас время со своими порезами и синяками за решеткой. Очевидно, за два года на больничной койке он немного разучился держаться за руль. Столкновение произошло, когда он не смог затормозить у светофора. Само собой, ему придётся оплатить штраф и ущерб водителю другой машины, но едва ли что-то из этого волновало его сейчас.

— Сядь на диван. Я принесу воды, — отрезала я, прежде чем скрыться на кухне. Щелкнув выключателем, я смотрела, как просторное помещение заполняется светом.

Комната выглядела прежней, словно я вернулась назад во времени.

Я обошла её, с восхищением разглядывая превосходные шкафчики вишнёвого дерева и полированные мраморные столешницы. Днём в них всегда отражается оконный свет. Я положила ладони на край столешницы и сделала несколько глубоких вдохов.

Это всегда было моим любимым местом, тогда, когда между нами с Августом всё ещё было хорошо.

Невозможность принять жизненно важное решение не было для меня чем-то новым. Годами я не знала, куда себя деть, пыталась занять какое-то место в мире. Пока мы сюда не переехали, я что-то бормотала об учёбе в колледже, сходила на несколько занятий, взяла несколько предметов, но ни на чём не смогла остановиться.

После того, как дела Августа пошли в гору, и у меня больше не было необходимости искать работу, я занялась кухней: смотрела кулинарные шоу и повторяла за шефами. Ничего особенно изысканного, но у меня была возможность делать что-то своими руками.

Столько хороших и плохих воспоминаний были связаны с этим местом, что было сложно увязать их в одну картину.

Развернувшись к ближайшему шкафу, я вытащила стакан и наполнила его водой, припоминая, что через час-другой Августу нужно будет снова принять обезболивающие. И я не собиралась оставаться, чтобы помочь ему с этим.

Я уже достаточно сделала.

Просто находиться здесь, рядом с ним, уже было слишком для меня.

Всё здесь будоражило мои эмоции, чувства, воспоминания...

Войдя в гостиную, я огляделась в поисках огромного покалеченного мужика, которому велела сидеть на месте, но никого не нашла.

— Проклятье, — проворчала я.

Смахнув таблетки с кофейного столика, куда бросила их ранее, я пробежалась глазами по первому этажу и направилась к лестнице.

И если кухня захлестнула меня волной воспоминаний, то подъем по лестнице на второй этаж был подобен встрече с цунами на кромке пляжа. Грёбаная катастрофа. Я не стала утруждаться и проверять гостевые комнаты. Если Август поднялся наверх, то было лишь одно место, куда он мог направиться в такое время.

То самое место, куда я не хотела идти – главная спальня.

Двойные двери широко распахнуты. Лунный свет льётся в окна, и ветерок колышет шторы, наполняя воздух запахом моря. Август всегда говорил, что из-за этой комнаты он купил дом.

Казалось, что с балкона открывался вид на весь Тихий океан. Бесконечная бирюза волн разбивалась о выступающую гряду скал. По обе стороны не видно ничего, кроме прозрачной голубизны знаменитого Калифорнийского побережья.

Не сосчитать, сколько ночей мы засыпали под умиротворяющий шум волн, плещущихся внизу. Этот звук завораживал, и я замерла, позволив ему поглотить меня.

— Я знаю, что ты там, — сказал Август, вырывая меня из состояния покоя.

— Я и не пряталась, — ответила я, резко двинувшись к нему, даже не пытаясь скрыть раздражение. Август успел избавиться от рубашки, прежде чем упал на матрас. Он похудел, и его тело потеряло былую мускулатуру, но парень по-прежнему был красив.

Прежний Август. По-прежнему опасен.

— Я принесла обезболивающие и стакан воды, — сообщила я ему, поставив то и другое на ночной столик.

Он смотрел на меня, глаза следили за каждым моим движением в тускло освещённой комнате.

— Не могла бы ты осмотреть мои швы? — осторожно попросил он, указывая на бинты вокруг его головы. Благодаря маленькому кусочку лобового стекла над его левой бровью красовался порез. Слава богу, Август отделался лишь несколькими швами, всё могло оказаться серьёзнее.

— Зачем? — спросила я.

— Мне кажется, я мог задеть их, когда снимал рубашку. Не могла бы ты посмотреть, всё ли в порядке?

— Думаю, могла бы, — вздохнула я, присаживаясь рядом с ним. Нерешительно потянувшись к нему, я сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Напряжённый взгляд, не отрываясь, следил за моими руками. Приподняв край бинта, я заглянула под него и убедилась, что всё выглядит нормально.

— Да, кажется, всё в порядке, — ответила я, сдвигая бинт обратно и отдёргивая руки.

— Извини, я не хотел огорчать тебя, — сказал он, потянувшись ко мне, но передумав на полпути.

Подняв на него глаза, я выдавила из себя смешок.

— Не хотел меня огорчать? Серьёзно, Август? После всего, что случилось этим вечером, это единственное, за что ты извиняешься? Ещё и вынуждая разглядывать твои мерзкие швы?

— Я… Я извиняюсь... за всё?

— Извиняешься? Ах, он извиняется! Ты, чёртов урод! — я закричала, вскакивая с кровати. — Тебе плевать на всё и на всех! Ты мог умереть, понимаешь? Умереть, тупой ты ублюдок! И извиняешься, за что? Да ты даже сам не понимаешь, не так ли? Ты извиняешься ни за что. Ни за что!