Зачарованная толстушка на отборе
Шрифт:
– Где ты был целый месяц?
Зарывшись лицом в мои волосы, он ответил тоже шепотом:
– Прости. Гронвел попросил меня разобрать его коллекцию книг и составить каталог. Целитель Томас предупредил, что старику осталось недолго, я торопился, как мог.
– И что теперь? Ты всё еще придворный маг?
Леон чуть отстранился и, лукаво посмотрев на меня, спросил:
– Ты имеешь что-то против придворных магов? Мне показалось, ты питаешь к ним некоторую слабость…
– Я питаю некоторую слабость к благородным рыцарям, вызволяющих девушек из опрокинутых экипажей.
– В таком случае ты не откажешь благородному рыцарю и примешь его предложение руки и сердца?
Сдерживая нахлынувшие чувства, я уткнулась лицом в плечо Леона. Вот сейчас переведу дыхание и выдохну «да». Но маг опередил меня:
– Учти, если ты мне откажешь, мне придется прибегнуть к шантажу. Не забывай, что в том перевернутом экипаже я прекрасно разглядел некоторые детали твоего туалета.
Что?! Он все-таки видел мои кружевные панталоны? Какой стыд.
– Согласна! Я на всё согласна, Леон!
Лунный свет мягко проник через витражное окно старой башни. Осветил лицо спящего магистра и скользнул в сторону, умостившись на полу причудливым узором. Гронвел заворочался, коротко застонал и раскрыл глаза. Прищурился от голубоватого света, залившего спальню. Полупрозрачный девичий силуэт прошел сквозь окно, ступая по лунной дорожке. Гронвел проморгался и дребезжащим голосом спросил:
– Сессиль? Ты, почему не спишь, дочка?
– Отец, я пришла за тобой. Нам пора.
Девушка в подвенечном платье приблизилась к постели старика:
– Ты же поведешь меня под венец? Сегодня моя свадьба, отец.
Гронвел суетливо откинул одеяло и спустил босые ноги на пол.
– Конечно, родная. Кто же, как не я отведет тебя к алтарю? Я всегда буду рядом, дочка. Я иду, родная, иду.
Едва магистр ступил на дорожку лунного света, как его облик преобразился. Ночная рубашка уступила место старомодному камзолу. Ночной колпак исчез, длинная борода заплелась в косу причудливым плетением. Сессиль церемонно положила ладонь на сгиб руки отца и улыбнулась:
– Нам пора, отец.
Конец