Чтение онлайн

– Я все понимаю, Кейт. Я тоже тебя считаю очень хорошим другом. Наш роман не получился, но это ведь не причина, чтобы отказываться от общения друг с другом.

– Да, это так.

– Вот и хорошо. Хватит этих выяснений. За нас! – он поднял свой бокал и отпил из него.

Кейт улыбнулась.

– Да, за нас.

По мнению Кейт, ленч удался. Шампанское было превосходное, а еды Бриджит наготовила столько, что можно было накормить целую армию. Хассан был удивительно интересным собеседником. Он с увлечением рассказывал о днях, проведенных в Кентукки.

– Американцы имеют абсолютно иную школу выездки. Им нравится, когда лошадь, так сказать, «учится в работе». Дома лошади получают минимум тренировки. Они рано начинают участвовать в скачках и продолжают обучаться на дорожке.

– А я за последние полгода вообще не видела лошадей. Мне многого из моей старой жизни жаль, но особенно лошадей.

– Не хочу забегать вперед и загадывать, но в любое время, когда захочешь, приходи в конюшню в Ньюмаркет.

Кейт забралась с ногами на диван, расслабилась, чувствуя себя сонной и сытой, с трудом сдерживая зевоту и глядя слипающимися глазами на огонь. Хассан подошел к секретеру, открыл один из ящиков, достал конверт и протянул его девушке.

– Это тебе.

– Что это?

– Открой и посмотри.

К огромному своему удивлению, Кейт обнаружила чек на восемь тысяч фунтов на свое имя.

– Но я… Что это? – она изумленно уставилась на Хассана.

– У Екатерины Великой был отличный сезон, она выиграла три гонки. Поскольку ты ее владелица, то эти призовые деньги являются твоими.

– Но я не могу взять их! За последний год я вообще не имела отношения к Екатерине Великой.

– Но твое имя есть в списке владельцев, так что это твои деньги. – Хассан пожал плечами.

У Кейт пропал весь сон. Она решительно замотала головой и протянула ему чек.

– Нет, мне всего хватает. Хассан, я не могу его взять.

Хассан взял чек.

– Ладно. Я положу эти деньги в банк на твое имя и оставлю их там. По закону они все равно твои. Я, конечно, понимаю, почему ты сейчас их не хочешь брать, но…

Он откашлялся, прочищая горло. Было заметно, что он чем-то взволнован.

– Хассан, что случилось?

– Я хочу тебя попросить. Мы с отцом только что купили конезавод во Франции. Там осталось несколько хороших кобыл, но его репутация лидера в выведении племенных животных практически утеряна из-за плохой организации производства в последние годы. Дело в том, что в этом году я просто не смогу уделить достаточно времени заводу. Мне там нужен генеральный менеджер. Вот я и подумал, что, может, ты заинтересуешься?

– Я? – Кейт испугалась, что слезы выдадут ее волнение.

Хассан кивнул.

– Да. Ты, на мой взгляд, значительно умнее, чем пытаешься казаться. Самое важное, ты любишь лошадей. Тебе придется вернуть заводу прежнюю славу и воспитать победителей за ближайшие два года. Работы, конечно, много, но я уверен, что ты умеешь работать.

– Я… – девушка замолчала, пытаясь найти нужные слова. – Я очень польщена, Хассан, но у меня абсолютно нет опыта. Можно найти много людей, у которых опыта и знаний больше, чем у меня.

– Конечно, можно найти, – вздохнул Хассан. – Только я никому из них не могу доверить это дело. Видишь ли, Кейт, у меня очень много всяких забот. Поэтому мне очень важно знать, что завод в надежных руках. Ты будешь полностью самостоятельна, в помощь я найду хороших специалистов. Ну, конечно, щедрая зарплата…

– Но…

– Если ты думаешь, что я делаю тебе предложение в память о наших прежних отношениях, то глубоко ошибаешься, – лицо Хассана стало жестким. – У меня есть золотое правило – никогда не смешивать удовольствия с бизнесом. К тебе будут относиться, как к любому другому работнику. У тебя будет работа, и если ты не будешь с ней справляться, то… Ну, не будем говорить о плохом. Как уже было сказано, я уверен, что ты справишься. Вот так-то.

Кейт почувствовала, что Хассан говорит серьезно, а он, не дожидаясь ответа, спросил:

– У тебя есть работа?

– Нет.

– Сейчас найти работу нелегко. Я тебя избавлю от лишних хлопот. Если хочешь, подумай несколько дней над моим предложением. На следующей неделе я лечу в Париж подписывать бумаги. Если заинтересуешься, можешь поехать в Париж со мной, заодно на месте все и посмотришь.

– О'кей, – девушка задумалась, – мне все-таки кажется, что это не для меня.

Когда же она вечером приехала домой и вошла в свою унылую бедную комнату, ее мысли приняли совсем другое направление. Кейт подумала, что было бы ошибкой отвергать предложение Хассана.

Что она имеет тут, в Британии? Ничего, абсолютно ничего. Ей нужно уехать из Англии, где ей пришлось столько пережить.

Через сутки Кейт позвонила Хассану и сказала, что с радостью полетит с ним в Париж.

– Ты готов?

– Да, – Себастиан отошел от двери.

– О'кей, пошли.

Себастиан сел на диван и затаил дыхание. Дверь медленно отворилась, и на пороге появилась Мадди, опирающаяся на костыли.

– Браво! – воскликнул он.

– Сейчас я подойду к тебе.

Мадди сжала зубы и с невероятным трудом сделала три шага по направлению к нему, опираясь на костыли, а Себастиан, заметив, как она побледнела, вскочил, чтобы помочь ей.

– Сядь! Оставь меня в покое! – сердито сказала она.

– Извини, – Себастиан сел.

Еще десять минут, еще четыре шага, и Мадди остановилась перед ним, шатаясь от усталости. Все, чего она смогла добиться в жизни, не шло ни в какое сравнение с этими семью шагами, и Себастиан почувствовал себя таким счастливым, как никогда в жизни.

– Получилось! – он поднял руку в победном жесте и нежно обнял Мадди.

– Я люблю тебя, люблю, родная моя! Ты сделала это, сделала!

– Это только начало. Мне нужно долго тренироваться, так что не очень-то радуйся, – остудила его восторги девушка. – Спасибо тебе. Сегодняшнее достижение – твоя заслуга.

– Не говори глупостей. Это не я заставил ходить твои ноги.

– Ты, ты! Ты дал мне цель, – мягко сказала она. – Честное слово, без тебя я никогда бы этого не добилась.

– Ладно, пусть это будет общей заслугой, – Себастиан поцеловал Мадди в губы и в который раз почувствовал мягкий толчок желания, от которого сжалось и учащенно забилось сердце. Ему говорили врачи, что он не должен требовать от нее физической близости до тех пор, пока Мадди сама не почувствует себя готовой к этому, пока не перестанет бояться своего тела.