Чтение онлайн

– Хитрая лиса. Но это неважно. Я не договариваюсь с пожирателями крыс.

Мой хвост застыл. Невежественное, высокомерное существо… Мой нос стал горячим.

– Так ты не хочешь освободиться?

Он поднял длинную морду, наклонил голову набок. Его встрепанная шкура выглядела грязной, под подбородком повисли комья бежевого пуха, но голос волка прозвучал сильно и горделиво:

– Что такое свобода без чести?

Я едва поверила собственным ушам:

– Свобода – это солнце на твоих усах, это поиск собственной еды, это сон там, где тебе захочется, и ты никому ничем не обязан!

«Свобода, – подумала я, – это значит, что тебя не будут преследовать горестные крики других существ; ты не будешь заперт в клетке; ты не будешь трястись от ужаса, глядя на желтую дверь…»

– Существо, не знающее преданности, никогда этого не поймет. Ты даже не охотница!

Я тут же издала охотничье геканье.

– Да я две ночи назад поймала несколько мышей! – прорычала я, но волк все так же смотрел мимо меня, на луну.

– Мчаться как бишар – вот что такое настоящая охота, – прорычал он. – Нестись через замерзший мир, и чтобы сотня лап одновременно стучала по снегу, и метель била тебе в нос, и мороз кусал твое горло, и дух твоих предков подгонял тебя вперед… – Его огромные лапы сжимались и разжимались в неведомом мне ритме. – Как единое существо, как единое сердце, а копыта твоей жертвы колотят по тропе, словно гром… Риск безудержного движения; самопожертвование, чтобы всегда жил бишар… Никогда не умирающий. Никогда не забытый. Всегда живой в вое живых существ.

У основания моих ушей зашевелился мех, хотя воздух был совершенно спокоен.

Свет упал в глаза волка, последний отблеск горящего золота, когда солнце опустилось за горизонт.

– Сначала я звал их каждую ночь, надеясь, что услышу их голоса или почувствую на своей шкуре дыхание льда. Но больше я не вою.

Он опустил голову, повернулся и снова направился в темноту своего логова. Он даже не прикоснулся к мясу, оставленному ему бесшерстными.

– Погоди! – умоляюще вскрикнула я. – Пожалуйста, скажи, что тебе известно о Пайри? Он мой брат. Он все, что у меня есть!

Волк некоторое время молчал, чуть повернув голову, и я видела его длинную морду сбоку.

– Ты говорила и о других. Твой отец, твоя мать?

– Они мертвы, – ответила я надтреснутым голосом.

Какое-то время волк молчал. Его опущенный хвост чуть-чуть вздрагивал, как лист на слабом ветерке.

– Повтори-ка еще раз насчет того лиса…

Я откашлялась:

– Лис, потерянный для Старейшин за шкурой и сухожилиями величайшего из детей Канисты.

Хвост волка вздрогнул.

– Не могу понять, что это означает. Чьи это слова? Откуда ты знаешь, что они имеют отношение к твоему брату?

– Просто я так чувствую, – тихо ответила я. – Инстинктивно. – Я говорила едва слышно. Я понимала, как глупо все это звучит. – А слова эти сказала одна из лисьих Старейшин. Ты, наверное, не слышал о Старейшинах, но…

Волк снова двинулся в темноту, прочь с моих глаз.

– Ты пришла не туда, куда тебе нужно, – пробормотал он.

Я смотрела, как он исчезает в тенях. Мне хотелось, чтобы он вышел наружу, но в его логове было тихо. Тяжело ступая, я повернулась и посмотрела сквозь решетки на зеленое пространство. Последние отблески солнца исчезли. Лишь слабое свечение висело над коротко срезанной травой. Мне сдавило грудь, дышать стало трудно. Конечно, Пайри здесь не было. Я сама себя обманывала, позволяя надежде ослепить меня.

На меня обрушилась волна печали. Мне стало больно от горя. Мама, папа и бабушка… они были теперь за горизонтом, навсегда недостижимые. И Пайри был для меня потерян, нам обоим суждено отныне скитаться в одиночестве. Мои мысли вдруг споткнулись о Сиффрина и перепутались, когда я представила себе этого ярко-рыжего лиса. Он защищал меня, или, по крайней мере, так это выглядело, – но он и обманывал меня. Я уже не понимала, кто он таков, что он собой представляет, что ему нужно от меня. Но все равно оплакивала друга, которого вроде бы нашла.

Я глубоко вздохнула.

«Не доверяй никому, потому что у лис нет друзей».

У меня больше не было родных. Кроме Пайри.

Я посмотрела на луну, что держала под своей властью волка. Мир, описанный им, был таким далеким, непонятным, непохожим на Большую Путаницу.

Земля туманов и льда.

«Единое существо, единое сердце».

Я перевела взгляд с луны на мерцающие точки в темнеющем небе. Свет Канисты лился вниз, порождая во мне глубокое тепло.

Пайри быстро пробирался сквозь высокую спутанную траву. Это не было видением прошлого, это не была зеленая полоса нашей территории, окруженной высокими зданиями. Там, где бежал Пайри, трава уходила далеко вперед и ее разрезал блеск озер. Пайри облизнул пересохшие от жажды губы, но останавливаться ему было нельзя. Он должен был двигаться вперед.

Свет Канисты покалывал мне глаза, видение Пайри стало еще более живым и ярким.

Его уши двигались, рот был приоткрыт. Его пятнистый хвост слегка вильнул.

Айла, ты видишь меня? Я тебя жду!

Мое дыхание ускорилось, хвост заколотил по серой земле у изгороди. Почему я думала, что волк может мне помочь? Это огромное существо было несчастным и сломленным… он и себе-то самому едва ли способен помочь. Я посмотрела сквозь решетку, вглядываясь в логово. Пайри здесь не было. Он был в месте пышном и зеленом, на пространстве, свободном от высоких зданий. Я вздрогнула от этой мысли: в тех местах бесшерстные не имели власти.

Пайри был в Диких землях.

Надежда засверкала в воздухе, коснулась моего меха, забурлила во мне. Я бросилась было бежать, чтобы проскользнуть между прутьями, чтобы помчаться к зеленой полосе… Пайри тянулся ко мне мыслью, а я тянулась к нему в ответ. Я приостановилась, закрыв глаза, вызывая в памяти его лицо.

Пайри, я здесь… я найду тебя!

Открыв глаза, я услышала тихое кудахтанье в одной из клеток. Там сидела пара каких-то клуш. В соседнем логове раздался тревожный крик. Наверное, и у этих существ где-то далеко были родные, родители или братья, которых они никогда уже не увидят…

Я подумала о похитителях и о лисицах, ждущих, когда их унесут за желтую дверь. Я постаралась не вспоминать о тех двоих, которые остались в клетках после моего побега. Я должна была помочь им. Но как? Я поджала хвост, внезапно почувствовав себя ужасно виноватой.

Свет Канисты звал меня прочь от Путаницы, туда, где трава вырастает высокой, а земля усеяна озерами. Но я все еще колебалась, снова повернувшись к логовам. Так много одиноких существ… Лапы сами понесли меня вперед, поближе к прутьям. Я снова прислушалась к жалобным голосам. Остановилась перед одной из клеток. Там было большое существо в черно-белую полоску, которое нервно подходило к бесшерстной, когда та давала ему еду. Огромное тело существа пахло сеном и землей. Я почти не видела его морду, лишь различала блеск пристально смотревших на меня глаз.

Я подобралась ближе ко входу в его логово, и существо отскочило назад, – несмотря на огромные размеры, оно меня испугалось. Я нашла на земле приподнятую палку и нажала на нее передними лапами. Ничего не шевельнулось. Я отошла немного назад, наклонив голову набок, и присмотрелась. А потом снова нажала изо всех сил. Засов упал с негромким стуком, дверь логова открылась.

Полосатое существо выглянуло наружу, его большие круглые глаза изучали темноту. Потом оно сделало осторожный шаг вперед на узких стучащих лапах.