Чтение онлайн

— Позволь об этом судить другим, твое дело — писать. Тебе нет необходимости оправдываться.

Розалин с мужем вышли на террасу. Гарри прохаживался в ожидании ужина по гостиной, знакомясь с другими гостями. Он еще раз попал в плен Валери Кейн, которая, как оказалось, была в родственных отношениях с Блайденом.

— Моя мать была замужем за его кузеном, — сообщила Валери.

Валери вкратце поведала Гарри свою биографию. Сама она была из Орегона. В следующее воскресенье она уезжает в Новый Орлеан на съемки нового фильма. Она говорила с выражением детского восторга, стараясь ему понравиться.

Красивые женщины часто отличаются самолюбованием, подумал Гарри, но в простоватой Валери эта черта вызывала у него раздражение. Провинциальная глупышка мечтала выглядеть светской львицей. Такие девицы любят Билли Джоэла и зачитываются банальными историями в журнале «Пипл», когда ждут своей очереди в парикмахерской. Если его что-то и заинтересовало в Валери, так это вкусы и запросы молодого поколения, к которому он уже давно не принадлежал. Она демонстрировала стиль жизни, с которым старались бороться в обществе анонимных алкоголиков.

Эгоцентризм порождает яростное неприятие чужих ценностей. Гарри испытывал почти физическое отвращение к Валери. Он извинился и пошел к бару налить себе тоника. Потом решил заглянуть на кухню и выяснить, когда будет ужин, и в коридоре увидел Гейл вместе с Блайденом. Она снова спорила о позиции киностудии «Двадцатый век-фокс», которая, по выражению Гейл, готова была «содрать с нее кожу».

— На меня оказывают нажимы, вы же видите, — услышал он реплику Гейл, она чуть не ткнула пальцем в лицо Блайдена. — Я соглашаюсь ехать туда только в надежде отстоять свою позицию, думаю, вы понимаете. И, конечно, я оплачу три билета, можете не сомневаться. Но такой договор я не подпишу.

Гейл стояла, привалившись плечом к стене. Ее зеленые глаза в бешенстве блестели, как у леопарда. Блайден уставился на ее оголенную грудь, выглядывавшую в просвете расстегнутой рубашки.

Гарри хотел было присоединиться к ним, но быстро передумал. Это не его дело, как Блайден зарабатывает свои десять процентов от ее гонорара. Пусть Гейл сама выясняет с ним свои отношения. Кроме того, она уже изрядно набралась, это было видно по тому, как она размахивала руками и сбивчиво говорила.

Гарри вышел на улицу. Туман, стелившийся по дюнам, обдал холодком его лицо. Перед домом стояли накрытые столы со свечами. Гарри услышал из дома громкий голос Блайдена, приглашавшего гостей ужинать.

Гарри чувствовал обиду на весь мир — на Валери Кейн за ее молодость, на мадам-писательницу за то, что она пишет повести и их издают, хотя никто их не покупает; на Блайдена Раскина за бойкость речи и, конечно, на Гейл за то, что она пьет. Шейла его единственный единомышленник.

Не хотелось в этом признаваться, но сейчас Гарри больше всего хотелось напиться, расслабиться, развлечься вместе с другими. Он вытащил из пачки сигарету, закурил, хотя надо было идти к столу. Раздражение выворачивало ему внутренности, как острый нож. Уже сильно хотелось есть, но мысль о еде вызывала другую: вот было бы хорошо выпить после еды пару стаканчиков виски.

Так случалось уже не раз, вот почему он старался избегать всякие вечеринки. Проблема состояла в том, что он все еще любил Гейл, и это вызывало внутренний разлад, раздражение. Правда губила его самоконтроль. Никакая еда тут не поможет.

Хотя блюда были доставлены готовыми специальной службой, но Гарри был уверен, что Гейл многое сделала своими руками. Она была очень хорошей хозяйкой и вкусно готовила.

Гарри вернулся в гостиную, отставил свой пустой стакан на поднос и встал к столу рядом с Гейл. Из кухни специально нанятая служанка вынесла большое блюдо с салатом, за ней появился Спринджер с банкой «Бадвайзера», он положил себе еду в тарелку и смешался с гостями.

Гарри презирал Спринджера, ненавидел его настолько, насколько любил Гейл. К нему подошла Шейла.

— Ужасно проголодался, — признался ей Гарри.

Тьерни остановился на три дня в Саванне. Его поиски пока не имели успеха. Он посетил два собрания общества анонимных алкоголиков и побывал на одном сугубо мужском обеде, показывал всем портрет Льюиса, расспрашивал о нем с надеждой, но в ответ только видел насмешливые улыбки. Если даже Льюис проезжал через Саванны, его никто не видел. Вечерами Бобби звонил Вере Маккинзи, в Бостон, Рейбе Стрикленд в Титасвиль, в другие места — новостей не было.

Все обещали при появлении Льюиса позвонить ему в контору и сообщить в полицию. Тьерни ничего другого не оставалось как снова сесть за руль и ехать дальше.

Июль был в полном разгаре, Бобби не укладывался в график расследования. Скоро его дочери покинут свой дом в Калифорнии, его родители в Даксбери уже их ждут. Он традиционно брал отпуск на месяц в августе и не собирался нарушать свои планы и в этом году. Не имеет значения, найдет или нет он Льюиса до конца месяца.

Он предупредил об этом миссис Снайдер. Бобби делал все, что мог, чтобы ускорить поиск, только в Брунсуике ненадолго расслабился.

Он знал, что в этом регионе члены общества анонимных алкоголиков могут посещать собрания не в одном, а даже в разных городах, так что опросить всех и везде не было никакой возможности.

Поиски во многом носили случайный характер. Бобби надеялся, что успех возможен, если он почувствует психологию Льюиса, освоит его повадки, узнает привычки. Он прикинулся рефлексирующим алкоголиком, разыграл свою партию с Верой Маккинзи. Их сексуальные отношения были с привкусом приключения. Поэтому он выбился из графика, задержался у нее, искал Льюиса в округе больше времени, чем следовало. Но Вера, которая сначала показалась ему похожей на тысячи других женщин, оказалась единственной на миллион. И эта мысль засела в голове Бобба Тьерни, как только он выехал в направлении Чарлстоуна.

Может быть, когда все будет закончено, он снова вернется в ее маленький домик в Сент-Симонсе. У него возникало такое желание, хотя он знал, что это не произойдет.

Рано или поздно удовольствие превратится в привычку, влечение притупится, ее приземленность станет казаться простоватостью, а копна рыжих волос — признаком дурного вкуса. Он предвидел все это. Очень жаль, но… Если не Вера Маккинзи или другая женщина ее типа, быть может, моложе, то кто тогда?

Где найти женщину, с которой он сможет жить в любви и согласии?

Счастье недостижимо, если не изменится он сам, не обретет внутренний покой и разумный баланс между потребностями и желаниями. Ему нужна любящая женщина, но только такая, которую он сможет уважать. Если, то… И так до бесконечности.

Оставалось надеяться на лучшее. В конце концов, у него есть дочери. Даже если он останется один, в его возрасте все в руках Божьих.

Ему остается одно: трахаться с кем попало, даже если такая жизнь не устраивает, не спасает от одиночества. В каком же хреновом мире мы живем! Но другого мира у нас нет.