Чтение онлайн

И мы вышли из столовой под дружный хохот.

– Куда мы пойдём? – спросила Елисея. – В лес нельзя, поздно.

– На башню. Туда уже никто не придёт, не помешают.

И мы поднялись на башню, целуясь на каждом пролёте.

Присели на лежак. Елисей повернулся ко мне спиной.

– Плети мне, веста, косу.

– Как нужно плести?

– Как заплетёшь, с такой косой и буду ходить, десять дней, не переплетая.

– Растреплется.

– Не растреплется, магией сохраню.

– А что при этом говорить нужно? – выспрашивала, а сама уже придумала, что говорить.

– Да, хоть, песни пой. Вот эту ленточку вплети, чтобы коса не распустилась.

Я взяла узенькую ленточку в цвет волос, распустила Елисею волосы, стянутые в низкий хвост, расчесала пальцами и начала плести, накинув защиту от чтения мыслей.

Плету косу Любимому,

Плету косу Волку быстрому.

Ты носи Волк, мою косу бережно,

Ты носи Волк мою косу памятно.

Вплету Волку в косу верёвку крепкую,

Привяжу Волка к себе накрепко

Плету косу Любимому,

Плету косу Ладону могучему.

Ты носи, Ладон, мою косу бережно,

Ты носи, Ладон, мою косу памятно.

Вплету Ладону в косу канат корабельный,

Привяжу Ладона к себе крепче крепкого.

Плету косу Любимому,

Плету косу Единорогу-Еленю.

Ты носи мою косу, Единорог-Елень, бережно.

Ты носи мою косу, Единорог-Елень, памятно.

Вплету в косу Единорогу-Еленю цепь серебряну.

Прикую Единорога-Еленя к себе крепко-накрепко.

Плету косу Любимому.

Ты носи, любый, мою косу бережно.

Ты носи, любый, мою косу памятно.

Вплету в косу Любимому ленту шёлкову.

Поймаю в ленту сердце любого.

Ты люби меня, Любимый мой,

До скончания веков. Аминь!

Я закончила плести косу в четыре пряди, завязала ленточку и сбросила защиту.

Елисей обернулся ко мне, посмотрел серьёзно в глаза.

– Привязала? – и сам же ответил, – привязала. Ты закрылась, я не слышал твоего наговора, но понял, что привязала меня на четыре узла. Почему на четыре?

– Волка на верёвку, Ладона на корабельный канат, Единорога на серебряную цепь приковала, а у Любимого в шёлкову ленту сердце поймала, чтоб любил меня до скончания веков.

– Умница, – с грустью сказал. – Наговор в книге вычитала?

– Нет. На ходу составляла, сердце подсказывало. Я на своём языке шептала, так что наговор мой никакой ваш волхв не снимет.

Елисей обнял меня и прошептал:

– Как же я теперь жить буду, на привязи, любая моя, веста?

– Как жил, так и будешь. Узелки мои всем видны будут. Так что в Академии ни одна ведьмочка на тебя глаз не положит. Обожжётся.

– Так я же через десять дней расплету твою косу и по-своему заплету.

– Да, хоть, завтра. А узелки останутся. В них моя магия, магия весты. Ты же меня в первый день окольцевал, и кольцо не снимается. А я теперь тебя привязала, и мои узелки тоже не снимаются. Снимутся только вместе с кольцом.

– Да-а-а. С кем я только связался?! – смеясь, проговорил Елисей. – Какого Единорога ты к себе приковала?

– Елисея, любимого моего, – целуя в щёку, проговорила я.

– Как ты узнала?

– Я просто догадалась. Реинкарнированный волхв не может не иметь весь набор ипостасей.

– Бесценная ты моя разумница догадливая, – и, ласково обняв, поцеловал. Я ответила на поцелуй, начала таять от счастья.

– Первое условие свидания выполнено, – закончив поцелуй, произнёс Елисей. – Теперь второе – вкусности.

Елисей поставил передо мной коробку, открыл. В коробке лежали четыре пирожных.

– Угощайся, веста.

Елисей взял пирожное и поднёс к моим губам. Я откусила. Елисей откусил тоже. Так мы и ели пирожные, откусывая поочередно.

– Ну, вот. Время уже много, – вставая, сказал Елисей. – Я свои обязанности жениха выполнил, пора идти спать.

– Ага! Всё-таки жених! – воскликнула я, вскакивая и повисая на шее Елисея. – Что ж ты мучил меня столько времени?

– Я и сам мучился. Тебя вестой объявил, а свои волосы в твои руки не отдал. Вот и получается, что женихом я стал только сейчас. Пошли, поздно уже.

Обнявшись, мы пошли вниз.

– Радим сегодня с тобой разговаривал? Не соглашайся в Ладонию идти. Я его предупредил, чтобы не звал.

– Это я с ним разговаривала. Меня Триединый предупредил.

– Опять встречались во сне?

– Да, встречались во сне, а слёзы Лады-Майи он передал наяву.

– Что за слёзы?

– Лада-Майя плачет о судьбе своих созданий. Триединый велел Радиму вернуть Ладонов в Ладоньи горы. Передал ему Слёзы Лады-Майи.

– Да-а. Попал парень. Нелегко ему будет. А Слёзы зачем?

– Чтобы в серьгах или кулонах носили те, кто согласен вернуться в горы, и те, кто поддерживает Радима, то есть все мы.

– Хорошо. Надо ему помочь с оберегами. Чтобы не просто серёжка или кулон были, а настоящий сильный оберег. Да, чуть не забыл, и ты молчишь, не спрашиваешь. Вот.

Елисей достал из кармана мешочек и, развязав, вынул цепочку. На серебряной цепочке висели две капли, в которые вправлены прозрачные кристаллики моих чешуек.

– Носи не снимая, – сказал жених, надевая мне на шею и застёгивая магический замочек. – А свой крестик сними. Он от нашей Навьей нечисти не защищает. Сама убедилась.

И я сняла свой серебряный крестик – «Прости, Господи!», положила в карман брюк.

– Девчатам тоже надо обереги сделать, – сказала я.

– Из Слёз и сделаем. И ещё один подарок, – улыбаясь, Елисей достал из кармана две серёжки с чёрным камнем. – Одна мне, другая тебе, – он вставил мне в правое ухо серёжку и себе. – Это камни связи. Будем с тобой разговаривать даже через всю Роксолань. Никто нашего разговора, кроме нас самих, не услышит. Сегодня я норму по подаркам выполнил, – сказал с улыбкой и поцеловал в нос.