Зачарованный терем
Шрифт:
— И поливать. Вон Ольгер с Бусом пальчиками тучки подманили, а те и рады дождём трясти. — Поддержала родственницу Сима.
— Ладно, девочки, угомонитесь, — успокоила я девчат.
Я понимала состояние Милы. Очень тяжело осознавать, что ты в чужом мире. Что там остались родные: дети, внуки, родственники. И ты не увидишь их уже ни когда. Ну и что, что тело молодое? А голова ещё этого не осознала. Умом понимаем, а разум пока не принимает. Я видела утром их заплаканные глаза. Да и сама тосковала неимоверно. Я и стараюсь, чтобы не было у них ни единой свободной минутки, чтобы не зацикливались на этой проблеме. Мне тоже нелегко, но легче, чем им. С детства я фантазёрка, мечтательница, любительница сказок и фантастики. Я чувствую, что со мной должно что-то произойти. Да что там говорить? Уже происходит, может, поэтому и легче. А распорядок дня и расписание занятий я не завтра, так послезавтра составлю.
Побродили ещё немного по библиотеке, пошарились по полкам. Надо сюда тоже мебель заказывать. Диванчики поставить, кресла. Читальный зал оборудовать в башне. Гномам шахматы заказать. Несколько наборов. Шашки, домино. Или домино не надо?
Ой, мамочки! Уже голова трещит от плотного роя мыслей. Записывать надо!
Всё, расходимся.
В ванну и в кроватку. Кроватищу!
Что-то беспокойство какое-то. Ворочаюсь, ворочаюсь. Сна нет. Как там наши? Специально Таню отправила в город. Пусть развеется, отвлечётся от дум о своих родненьких. И ещё у меня задумка на счёт её. Может, сложится у неё с Ольгером. Я же заметила, как он на неё смотрел утром, после нашей первой ночи в тереме. Сон-то загадали вроде бы в шутку. У меня, похоже, получилось всерьёз.
А тем утром, за завтраком Ольгер вёл себя как-то тихо. За стол сел не рядом со мной, а напротив нас с Таней. В разговоры не вступал. Нет-нет, да его взгляд останавливался на Тане. Он внимательно, минуту-две неотрывно смотрел на неё своими пронзительно синими глазами, словно пытаясь что-то в ней понять, рассмотреть. Татьяна тоже недоумённо взглядывала на Ольгера своими серо-зелёными очами.
Весь день взгляд Ольгера тормозился на Тане, словно он боялся что-то упустить, не заметить в ней. За ужином, во время общего разговора, он вдруг уходил в себя, никого не замечая, ни чего не слыша. Чтобы привлечь его внимание, приходилось окликать несколько раз. Ольгер, вздрагивая, приходил в себя, смущался. На меня старался не смотреть.
Дрёма, дрёма, приходи, с собой сон приводи….
12. Трансмутация — это как?
Бом! Бом! Бом! Вечерний зво-он. Бом! Бом! Бом!
Не вечерний, а утренний ….
Проснись, красавица, проснись!
Па-а-адьём!
Да проснулась уже …. Вста-а-а-ю-у….
Давай, скоренько, скоренько! Уже все встали. Нечего ночами думать о том, о чём Бог не велел, как папа мой говорил.
Высыпали на крыльцо….
«Тихо! Тихо!», — зашептали друг дружке. У нас гости, оказывается. Или не гости?
Меж грядок деловито расхаживают …, нет, не расхаживают…. Это походит больше на танец. Гномушки. В сарафанах цвета весенней зелени до щиколотки. В рубашках с прямыми рукавами с обережной вышивкой зелёного цвета. В белых чепцах, скрывающих волосы. На ногах башмачки.
Они двигаются меж гряд, то приседая, то поднимаясь. Взмахивают руками или прикладывают ладошки к земле. Движения их грациозны, подчинены только им известному ритму. Это действо гномушек завораживает и не хочется нарушать пробежкой, отвлекать их от творения волшебства.
— Девочки, — тихо прошептала наша дриада Лина, — давайте не будем им мешать.
— Пробежимся позже, — поддержала Лину я.
И мы тихонечко ретировались в дом. Вернулись в комнаты, чтобы заняться утренним туалетом.
Спустились в столовую. Поварихи уже в кухне. Что-то, смеясь, обсуждают.
— Ой, девочки! А что так рано? — удивилась Рада. — Сегодня бегать не будете?
— У нас на посадках гномушки работают. Мы не стали им мешать, — сообщила женщинам Лада.
— Вы нам подайте творог со сметаной и молоко, — попросила я. — А кашу со сбитнем мы после пробежки поедим.
— А можно нам на гномушек посмотреть? — спросила Дана.
— Сходите, посмотрите, только очень тихо, — разрешила я.
Женщины выбежали во двор и вскоре вернулись.
— Мы из-за угла выглянули, посмотрели на них, — сообщила Дана.
— Какие они! — восхищённо, прижав кулаки под подбородок, произнесла Рада. — Маленькие, как детки, стройненькие.
После лёгкого завтрака Лада предложила попеть. Надо подобрать песни для выступления перед гостями.
Лана и Сима сходили за аккордеоном и гитарой. Репетицией занялись в столовой. Пока больше негде. Лада взяла гитару, тихо перебрала струны и запела:
Только вечер затеплится синий, Только звёзды зажгут небеса, И черёмух серебряный иней Уберёт жемчугами роса.Женщины в кухне затихли, прислушиваясь. А Лада и Лана выводили на два голоса:
Отвори осторожно калитку И войди в тихий садик, как тень, Не забудь потемнее накидку, Кружева на головку надень. Там, где гуще сплетаются ветки, Я к беседке незримо пройду, И на самом пороге беседки С милых уст поцелуй украду.Мы тихо вздохнули. Взгрустнулось.
— Девочки, не хандрим! — решила взбодрить нас Лина. — Давайте «Ярмарку»! — И завела:
Меня миленький на ярмарку возил,* Золотое кольцо с камушком дарил.Лана с аккордеоном и Лада с гитарой перехватили инициативу, и повели мелодию, а мы подхватили:
Золотое кольцо с камушком дарил, Речи сладкие со мною заводил. Ах, ярмарка, ярмарка! Речи сладкие со мною заводил.Рина вскочила со стула и пустилась в пляс, а мы стали отбивать такт ладонями.
Я с миленочком на ярмарке была, За колечко ему сердце отдала. За колечко ему сердце отдала, От речей его кружилась голова. Ах, ярмарка, ярмарка! От речей его кружилась голова.Поварихи встали у окна, улыбаясь, смотрели на нас и, сложив руки на груди, подёргивали плечиками.
Меня милёночек по ярмарке водил, Слова ласковы на ушко говорил. Слова ласковы на ушко говорил, Выйти замуж за него меня просил. Ах, ярмарка, ярмарка! Выйти замуж за него меня просил. Отказать ему ни как я не могла, Выйти замуж я согласие дала. Выйти замуж я согласие дала — Виновата тому ярмарка была. Ах, ярмарка, ярмарка! Виновата во всем ярмарка была!