Чтение онлайн

— В прошлом веке был кризис теологии, в этом — кризис всех гуманитариев. Что за жизнь?

— Да с гуманитариями хрен с ними, — ответил Олег равнодушно, — мне этих болтунов не жалко. А вот сами гуманитарные науки жаль. Все-таки уйдет огромнейший пласт культуры!.. А пока придет что-то взамен, пустота может заполниться всякой дрянью.

— Как получается всегда.

Революционеры загородили дорогу, один спросил строго:

— Служащие?

Олег лучезарно улыбнулся:

— Инспектора. Там замечены какие-то нарушения. Если подтвердится, мы их прикроем.

Парни переглянулись, одновременно шагнули в стороны, освобождая дорогу. Мрак подмигнул им, пропустил Олега первым, дальше пришлось пройти через терминал, где их просветили, осмотрели, еще раз сверили допуски, и лишь затем отворилась вторая дверь. Небо за это время окрасилось в алые цвета, запылали облака, золотые солнечные лучи поймали самолет в небе, тот вспыхнул и заблистал, как продолговатый слиток золота.

Олег оглянулся на демонстрантов по ту сторону забора, хмуро усмехнулся. Можно сколько угодно говорить о недопустимости вмешательства в природу вообще и в природу человека в особенности, протестовать против модифицированных продуктов, отказываться от генетически измененного мяса и зерна, но все эти люди лицемерят, лицемерят по-крупному, хотя многие по своей дурости даже не понимают, что лицемерят.

А разве не лицемерят те противники прогресса, когда включают компьютер? Когда пользуются Интернетом? Разве эти люди отказываются от лекарств, что вносят изменения в организм? Разве не позволяют себе вставлять пломбы и даже новые зубы, не говоря уже о сердечных клапанах или пересадке органов?

Уже не человек или не совсем человек тот, кто сдает экзамены с помощью калькуляторов. Сейчас туристы обзаводятся интерактивными переводчиками вместо того, чтобы учить множество языков, сейчас каждый десятый в мире, а каждый второй в Европе и США носит очки со встроенным мощным компьютером, что сумел стать незаменимым помощником, слугой и даже позволяет человеку видеть через стекла-дисплеи то, что желает или считает нужным видеть. Все эти революционеры, а на самом деле, конечно же, контрреволюционеры, вроде вандейцев, обречены, их не стоит, даже переубеждать, а нужно подать обществу как можно в более отвратительном виде, чтобы…

Он коротко взглянул на Мрака, смолчал. Что за времена настали, когда даже Мраку нельзя сказать все, слишком честен, тут же бросится спасать даже такую дрянь, и все лишь потому, что слабому, мол, надо помогать, а сильный пусть отбивается сам.

В главном здании охрана еще раз проверила их пропуска, за это время сверху опустилась кабинка лифта, выскочил маленький толстенький человек в очках с огромной лысиной, в белом халате, бросился к Олегу и Мраку.

— О, господин Хельгер и господин Мракер!.. Какая приятная неожиданность! Мы не поверили сперва, когда служба наблюдения сообщила… Жаль, что не предупредили заранее, мы бы подготовились…

Олег скупо улыбнулся, а Мрак сказал с ленивой снисходительностью:

— Да не тряситесь вы так, Фосген. Мы не ломать приехали.

— Да-да, конечно, — проговорил Фостен торопливо. — Изволите заглянуть сперва в мой кабинет? Или что-то желаете осмотреть?..

Олег, не слушая его, шел к центральному залу, Фостен и Мрак поневоле двигались сзади. Из кабинетов и лабораторий выглядывали испуганные сотрудники, исчезали, тихие, как тени, по всему огромному корпусу пронесся неслышимый сигнал тревоги: инспектора прибыли! Спасайся кто может!

Не оглядываясь, Олег бросил через плечо:

— С программой сеттлеретики снова запаздываем?

— Не совсем так, — торопливо заговорил Фостен. — В целом выдерживаем график, а отдельные звенья…

— Что с Бюргером? — перебил Олег. — Мы прибыли, собственно, из-за него. Колитесь, Фостен, мы все знаем, как видите.

На Фостена было жалко смотреть, сразу взмок, губы тряслись, пальцы дрожали, сразу же полез за платком, начал вытирать лоб, очки, щеки, глаза стали отчаянными.

— Да-да, — сказал он еще торопливее, — вы должны это знать, конечно же… Сам писал, помню, только запамятовал, отослал ли отчет… Так уж получилось, что прогнозы насчет быстрого переселения оказались слишком оптимистичны… Новейший компьютер «Голем», мощностью в тысячу терафлопс, едва-едва… Личность господина де Бюргера вместиться вместилась, но больше туда не удалось втиснуть ни одного человека. Однако же и после записи господина де Бюргера сразу же начались трудности. Мы в отчаянии! Я лично готов поклясться чем угодно, что все было проведено верно, а расчеты проверены и перепроверены многократно.

— Кем проверены? — спросил Мрак.

Фостен взглянул на него с некоторым удивлением.

— Нами. На этих же компьютерах!..

— Простите, продолжайте.

На следующем перекрестье снова охрана, у всех проверили отпечатки пальцев, сравнили сетчатку глаз, телеметрию, даже у Фостена. Стальные двери наконец распахнулись, открывая обширный зал с множеством крупных компьютеров, но Фостен повел дальше. У последней двери охраны нет, пришлось вытерпеть тщательнейшую идентификацию, Фостен прошел ее со стоической покорностью, вдруг да его подменили, дверь медленно отъехала в сторону.

Зал невелик, похож на арену цирка, вокруг которой возвели стены, а «Голем» стоит посредине: два метра вширь, четыре в высоту. Мрак разочарованно присвистнул:

— Я помню времена, когда компьютеры занимали восемь этажей приличного здания, да еще семь этажей вглубь. А это какой-то недомерок!

Фостен сказал оскорбленно:

— Один из самых мощных в мире!

Олег подошел ближе, за толстой металлической обшивкой идет жизнь, ощутил сразу, намного более насыщенная, чем господин де Бюргер вел раньше.

— И в чем проблема?

— Не отвечает, — ответил Фостен уныло. — Сперва отвечал, но как-то уж очень неохотно. А с недавнего времени совсем перестал выходить на связь.

— И что вас беспокоит? Фостен дернулся.

— Вы шутите? В этот проект вложены многие миллиарды долларов! Сам господин де Бюргер вложил в него всю душу… сперва фигурально, а теперь и буквально, как видите!.. А теперь весь проект под угрозой закрытия!

Олег спросил медленно:

— Вы это сказали господину де Бюргеру?

— Нет, — ответил Фосген озадаченно, — он уже давно перестал выходить на связь.

— Это не значит, что вас не слышит, — ответил Олег суховато. — Что-то не продумали возможные последствия.

Фостен смутился, развел руками.

— Наши психологи утверждают, что господин де Бюргер сейчас в глубокой депрессии. Он не знает, как покончить с собой, он на грани умопомешательства. Или уже окончательно сошел с ума… в смысле, сбой в программах.

Мрак промолчал, Олег сказал суховато:

— Ну и психологи у вас… Антисциентисты, да? Гоните таких в шею.

Фостен пробормотал в замешательстве:

— У нас лучшие…

Но психологов защищал не так уверенно, как свой компьютер, который знал как свои пять пальцев. Мрак заулыбался, а Олег подошел к компьютеру, перешел на электронную связь, время замедлилось в миллиарды раз, луч отыскал сеть и вошел в нее, сразу же ощутил, как вздрогнула личность де Бюргера, однако вместо прежнего престарелого ученого визуально обнаружил крепкоплечего молодца с великолепной мускулатурой, белозубой улыбкой и светлыми волосами до плеч.